Повинуясь шепоту Вальеры, Луис переворачивает молитвенник и открывает его с противоположной стороны. Страниц тридцать заполнено убористым почерком… Вальеры? Нет, мать пишет иначе, ее руку Луис знает.
– Это еще моя бабка переписывала. – Вальера чуть улыбается. – Отдаю тебе. Лусии не доверяй, понял?
– Да, мам.
– Если бы она поумнела, повзрослела, но она еще соплюшка. Ей пока нельзя.
Луис кивнул.
– Обещаю.
– Отец ничего не должен знать. Поклянись.
– Клянусь.
Луис не испытывает никаких сомнений. Здесь и сейчас они с матерью думают как одно целое, действуют как один человек.
Лусия молода и глупа, Эрико отдаст все отцу в напрасной попытке заслужить его любовь, Родригу слишком безвольный и ведомый для этого знания.
Эттан… Кто его знает, что наворотит Преотец в попытках добиться власти? Уже наворотил!
Из всех детей это знание способен сохранить лишь Луис.
Внизу слышен шум.
Луис и Вальера переглядываются. Сын быстро захлопывает шкатулку, поворачивает все нужные рычажки, ставит ее на место и задвигает тайник. Все, что сказала мать, огненными штрихами врезано в его память.
Он никогда не забудет…
Вовремя, все вовремя. Потому что через минуту в комнату врывается встревоженный Эттан.
Луис выходит.
У него еще будет время побыть наедине с матерью. А сейчас надо оставить отца с ней. Они были вместе больше тридцати лет, Эттан любит ее: эгоистично, жестоко, немного слепо – как умеет, но любит. Надо дать им время побыть наедине.
Попрощаться.
А сам Луис идет к сестре.
Лусия рыдает на кровати. Бьется в истерике, отталкивает руки служанок, швыряется подушками…
Луис отсылает всех одним жестом, садится рядом.
– Лу, прекрати.
Бесполезно. Крики, слезы, сопли, вопли…
Встряхнуть сестру за плечи, глядя в красное лицо с распухшим носом.
– Я кому сказал!
Помогает, но ненадолго. Лусия вцепляется в его рубашку, обильно заливая ее слезами.
– Луис! Скажи, что это неправда! Мама не умирает?!
И, прочитав ответ в его молчании, принимается рыдать еще сильнее.
– Она не может умереть! Это неправильно!! Так нельзя!!!
Луис молча гладит сестру по волосам. Капризное, избалованное, любимое матерью дитя. Что тут скажешь?
Конечно, нельзя. И неправильно. Луис понимал, что рано или поздно матери не станет, но представлял это как-то иначе.
Скажем, восемьдесят лет, чепец на белых от старости волосах, рыдающие дети и внуки, может, даже правнуки… уж точно не рана в живот.
Ничего, он найдет убийцу. И подвесит подонка на его собственных кишках.
Лусия заливается слезами. В рыданиях прорывается то свадьба с Карстом, которую теперь придется отложить, то несправедливость жизни, то какая-то ерунда, вроде обещанного матерью жемчуга…
Минут двадцать Луис просто сидит рядом с сестрой, гладит ее по волосам и думает, что это те слезы, которые не может пролить он сам. Но потом ему надоедает.
– Лу, отец сейчас рядом с матерью. Лу, кракен тебя сожри!
Лусия замолкает. Луис сует ей в руку стакан воды.
– Пей давай! Выпила? Вот и умничка.
– Л… Луис…
Мужчина сгребает в кулак толстую косу сестры, сильно тянет назад.
– Еще раз начнешь слезоразлив – угощу пощечинами. Слушай меня, сестричка!
Это действует. Лусия хлопает длиннющими ресницами, но не ревет.
– Сейчас мы пойдем к матери. И ты не будешь рыдать. Ты поцелуешь ее и скажешь, что обязательно справишься. Поняла?
– П-поняла… Н-но…
– Соберись, кому сказал! – И уже мягче, спокойнее: – Лу, ты же не хочешь, чтобы маме было больно?
– Н-нет…
– Вот и умничка. Сейчас я позову служанок, ты умоешься, переоденешься, а я пока поговорю с братьями. И не вздумай плакать, поняла?
– Д-да.
Луис погладил сестренку по голове. Вздохнул.
– Лу, я найду того, кто это сделал. Обещаю.
И тут кровь Эттана Даверта прорывается сквозь слезы и боль. Лусия вскидывает голову, смотрит глаза в глаза брату.
– Я хочу при этом присутствовать! Я хочу видеть смерть подонка!
– Обещаю.
Луис ни минуты не сомневается, давая это обещание. Да, Лусия милая и нежная девочка. Очень добрая, очень чувствительная, жалеющая всех котят и щенят. Но убийцу матери она жалеть точно не будет.
Здесь и сейчас дети Эттана Даверта очень похожи на родного отца. Та же безжалостность, то же хищное предвкушение добычи…
Они еще загонят дичь.
Эрико спал после пары кувшинов вина. Луис потратил около десяти минут, чтобы растолкать его и объяснить, что случилось. А потом перехватил почти у двери.
– Ты куда, идиот?! Оденься!
Эрико вспыхнул как маяк, поняв, что собрался выскочить за дверь в одной ночной рубашке.
– Ирион!
– Одевайся и спускайся вниз. К матери пока не лезь, они там с отцом.
– Хорошо.
Луис хлопнул брата по плечу и отправился к Родригу. С тем было проще всего. Парень крепко спал, но разбудить его и объяснить было проще, чем пьяненькому Эрико.
И Луис застыл перед дверями маминой спальни.
Постучать?
Нет?
По счастью, Эттан выглянул сам.
– Ты здесь? Остальные где?
– Сейчас соберутся.
– Вэль хочет вас видеть.
– Да, отец.
Роли распределены. Горюющий отец, почтительный сын, умирающая жена…
Луис искренне надеялся, что у них с матерью будет время попрощаться наедине.
Эттан сидел у постели жены и держал ее за руку.
– Обещаю, я найду другого лекаря.
