Известие о начале великого похода на империю разнеслось по всем старшим домам тальгедов той ночью. Не смотря на нахождение в составе стаи, дети Монара, до сих пор старались сохранить хотя бы часть своих традиций и обычаев, в частности родословную. Каждый род тальгедов, состоящий из пары, имеющей потомство образовывал «дом». Главным домом считался тот, в которым правили, то есть были живы, наиболее старшие представители этой семьи.
После изгнания из царства Пепельных елей, и последующего бегства из Корви, тальгеды растеряли практически все свои богатства и магические артефакты, созданные поколениями до них. В результате чего, силу семьи и дома стали представлять сами живущие в нем. Потерявшие все, отчаявшиеся и отверженные дети Монара сами стали единственной ценностью для собственного народа. Надо ли говорить, что новость о намечающемся кровопролитии была встречена в штыки?
– Крылатые ублюдки хотят крови, а потеть нам? – взревел седовласый мужчина, прочтя послание царя, только доставленное гонцом.
Тальгед был немолод, но по-прежнему силен, как физически, так и ментально. Это было сразу видно по тугим узлам мышц, на его руках и шее. В глазах его замерцали искры, готовой сорваться силы, которая хищно бурлила, чувствуя ярость владельца.
– Будь благоразумен, ни к чему такие разговоры при них, – шикнула на него супруга, украдкой поглядывая на сыновей. – Пески полны шпионов, за такие высказывания тебя могут отправить на дыбу!
– Пусть! Пусть они пошлют меня сразу на костер! – упрямо твердил мужчина. – Почему я на старости лет должен идти проливать кровь и отправлять на это своих детей?!
– Милый, полно, не начинай…
– Потому, что очередному дуэлянту, захватившему власть, хочется еще большей славы? Ради этого дерьма, мы должны лезть под пули рунианцев?
– Но имперцы наши враги, отец, – возразил старший сын. – Я слышал, что это их проделки с атаками на наши караваны!
– Кто тебе это сказал, юноша? Уж не крылатый ли ублюдок, который хочет, чтобы ты за него бился против Академии Тайн? – вскипел отец, ткнув пальцем в грудь парня.
Леди Паутрем обхватила голову руками и шумно разрыдалась. Её всхлипывания заглушили шум ссоры и вскоре заполнили воцарившуюся тишину. Когда она поняла, что спор утих, то подняв распухающие от слез веки, обвела взглядом лица мужчин, словно, запоминая.
– Единственный шанс вам выжить, это держаться вместе и сделать так, чтобы стая победила. В былые времена мы могли говорить с Арскейя на равных, теперь нет. Нравится нам это или нет, будущее сейчас за ними, – она кивнула на дверь. – Вендази сохранили в себе то, что мы, несчастные бездомные, утратили десятки лет назад. Чувство своей земли под ногами. Им есть за что умирать, держитесь их!
– Мать права, я слышал, оккультисты думиваро готовят поистине небывалый костер в Муткарге, – поддержал ее, молчавший до этого юноша с серо-зелеными глазами. – Вендази не дураки, их шпионы действуют по всему свету, они должны быть осведомлены о силах противника.
В ту ночь во многих домах Индорукева[6] горел свет, и не стихали разговоры о последних новостях. Мало кто, из поднятых по тревоге, осознавал, чего ждать от такого похода. Скорее всего, большинство даже не представляло, насколько могущественный враг ждет их, наращивая колоссальную мощь у границ. Однако в такие моменты никто не спрашивает, каковы твои политические взгляды и планы на будущее.
Царь без царства оставался связующим звеном детей Монара с теми, кем когда-то являлись их предки. Этот, как и многие другие, казалось бы, ненужный пережиток ревностно охранялся тальгедами и отстаивался годами. Они верили, что во главе домов должен стоять свой царь, который однажды приведет их к процветанию. Нужно только ждать, хоть и сжав зубы, и изрыгая проклятия, а это дети Монара умели, как никто другой.
Лишь с лучами, поднимающегося над миром солнца, Илорем впервые остановился. Осмотревшись вокруг и убедившись, что поблизости не видно ни души, колдун спешился и привязал коня. Сезон засухи подходил к концу и то тут, то там на горизонте виднелись столбики дыма от пожаров, которые были обычным явлением для этого времени года. До границ Долины томагавков оставалось порядка недели дневных переходов, но у фоекусто не было ни такого времени, ни возможности скакать при свете солнца. Шансы нарваться на вендази были угрожающе велики, а поэтому в ход следовало пустить самые отчаянные способы сохранить скрытность и одновременно увеличить скорость.
