My dear Ms Vishnevsky, Anastasia Nikolayevna! I am perfectly aware of all that. I don» t think I ever cherished any serious hopes for our relationship.
I still admire your energy and your sense of humour; I cannot thank you enough for your kind assistance in giving classes to groups No. 142 & 143-even though I find your youthful lack of tact somewhat blameworthy. I am still friendly to you, and I still promise to give you a helping hand should it be needed.
All that having been said, I don» t think that we can be friends in the real sense of the word, or that we must be. Let us please switch to a more formal mode of conversation which includes calling each other by first names and patronymics, using «you» instead of «thou» by both parties, etc., etc.
Faithfully yours,
На этом, полагал я, наша переписка будет закончена.
Но я ошибался! Буквально через пять минут Настя обрадовала меня вот какой забавно-грозной цидулей:
Sure! You now have better and younger female friends who provide you with shoulder-straps, watch you with amorous eyes, or even promise to kiss you in front of all. It is so obvious and so clear. I would be ashamed of such behaviour![76]
Говоря kiss you in front of all[77], она, конечно, имела в виду Эллу — но, Господи, это же было так невинно и по-сестрински! А на Марту и вообще грех наговаривать. Я понял, что почти рассердился на Настю, когда отправил ей:
You have no right to write such things about Martha! You have no suspicion of what she had to go through! What you are writing is simply indecent.[78]
Почти сразу мне ответили.
Matilda, you mean. No, I don» t know what she had to go through. It seems that YOU do. You are already enjoying her full confidence-and will be enjoying more than that quite soon. Congratulations, Your Majesty! You finally got what you wanted! Sorry for my being in your way. Sorry it took you more than a century.[79]
Разумеется, с точки зрения погружения в несколько взбалмошный характер последней государыни это было почти достоверно, но, послушайте, всему есть предел! Я написал сердитое:
This conversation makes no sense. I think we shall end it. I am ashamed of you.[80]
Настя молчала, и я решил, что на сегодня уже испита полная чаша наших глупостей.
Но вот — уже около десяти вечера — телефон сигнализировал о новом сообщении. Достаточно лаконичном — и я не поверил глазам, когда прочитал его.
Please forgive me.
Please. I didn» t know it would hurt SO MUCH.[81]
О Господи! Я ведь не пастух всем помыслам и чувствам всех участниц проекта. Но сердце у меня болезненно сжалось от сочувствия.
Немедленно я набрал её номер, пренебрегая тем, что время по-настоящему позднее, и, когда Настя взяла трубку, сразу заговорил:
«Анастасия Николаевна, здравствуйте! Извините и вы меня, если ненароком обидел — но, знаете, всё, вами написанное, по-настоящему несправедливо, и я просто хотел бы, чтобы в будущем…»
Я остановился, поражённый, сконфуженный, услышав, что она плачет.
