«Постойте-постойте, — заговорил Альфред. — Разумеется, замечание справедливо, и вы все успели вчера шокировать господина Рутлегера этим странным назначением «следователя» — воздержусь от его оценки, как и от оценки вообще всего, что здесь происходит. Я считаю, что мы должны быть в первую очередь исследователями, извините за каламбур, и именно как исследователь наблюдаю сейчас за всеми вами… э-э-э, нами. Что же: мы присутствуем — если общее решение будет положительным — при случае рождения новой христианской деноминации? Квазиденоминации, вероятно, хотя, — исправил он сам себя, — почему непременно «квази»? И, знаете, — вдруг оживился он, — в социальном, религие- и сектоведческом отношении это — невероятный успех, просто находка для наблюдателя, один случай на тысячу! Поэтому я бы голосовал «за», даже предвидя риски. Мои мотивы, надеюсь, всем понятны?»
«Понятны, понятны, — пробормотал Алёша. — Никто не заподозрил тебя в излишней религиозности, будь спокоен…»
«И я бы голосовала «за», представьте себе! — неожиданно присоединилась к Штейнбреннеру Ада. — Просто из чувства порядочности. Мы все — давайте поглядим правде в глаза — то ли ещё в среду, то ли вчера решились на эксперимент по созданию микроскопического псевдогосударства. Без суверенности этого государства, которой мы сами его наделяем, моё назначение следователем становится просто мыльным пузырём, я прекрасно это осознаю, ведь расследовать-то я хочу события не столетней давности, а современные! Внутри нашего микрогосударства есть меньшинство — совсем уже маленькое, — верующих людей. Этим верующим нужна Церковь. Да, странная фантазия, вроде желания вернуться в каменный век и одеться в звериную шкуру, вот как мой брат сегодня, или даже стать динозавром и таскать за собой хвост. Но… почему бы и нет, если это их личный хвост? Ведь других граждан, э-э-э…»
«… Могилёвского царства», — подсказал ей Герш.
«… Пусть, — отмахнулась Ада, не обращая внимания на смешки, которые вызвало это определение. — Ведь нас, «безбожников», не заставят растить себе этот хвост, правильно? Запретив меньшинству иметь мелочь, которая никому ничем не повредит, мы ущемим меньшинство в его правах. Следующий шаг — это, например, запретить Марку и мне курить как единственным курящим и Лине носить короткие юбки как единственной нашей местной «леди Годиве» или, не знаю, «анти-Годиве», а на этой дороге запрещений можно чёрт знает куда зайти… Поэтому я за Церковь! Конечно, при условии её строгой добровольности и невмешательства в общее дело».
«Вы забываете о том, что Церковь — это просто очень стильно, — заметил Тэд. — Не каждый коллектив может похвастаться собственной независимой Церковью, да ещё впервые установленной. Поэтому голосую «за» обеими руками».
«Похвастаться сектой, вероятно? — перебил Штейнбреннер. — Уточняю чисто ради терминологической добросовестности».
«Ерунда! — отмахнулся Тэд. — Мы четыре года учились жонглировать терминами, и я в итоге понял, что сами термины ничего не весят. Для тебя она будет сектой, для моей сестры и других — рудиментом отсталых умов и хвостом динозавра, для меня — красивым спектаклем, для Марты и Алексея — вполне себе пригодным «кораблём спасения» или как его там… Или не будет? Алексей, тебе слово! Всё, батюшка, тут вокруг вас вращается!»
