«Дайте мне руку, — попросила она. — Видите, я жму вашу руку в знак мира. Мир? Можете даже подержать мою руку подольше, только без всяких глупых надежд и нелепых мыслей. Ну всё, подержали, и будет! Воображаю, что вы там понарассказывали Алёше… Связался, называется, чёрт с младенцем — причём не льстите себе, вы не младенец! Хотя и младенец тоже… Позвоню ему сама и попрошу не брать в голову. Что мы всё сидим? Пойдёмте, походим по посёлку, вы мне расскажете сегодняшние новости и покажете здешние достопримечательности! Нет здесь достопримечательностей? Так я и думала…»
Я исполнил требуемое и в ходе не очень долгой прогулки показал моей аспирантке все «достопримечательности» посёлка — дом культуры, пару магазинов, законсервированный вход в бомбоубежище советских времён, трубу котельной, вышку сотовой связи, — а также пересказал ей события того дня. Последнюю мою беседу с Эллой я, правда, благоразумно опустил, да эта беседа, похоже, и не предназначалась для чужих ушей. Телефон Алексея она, вообразите, действительно взяла! Чтобы подразнить меня, наверное…
После мы вызвали такси и доехали до города, где и попрощались. Настя снова стала говорливой, весёлой, беззаботной — в общем, обычной собой, her true self, как говорят британцы, радостно было это наблюдать. Мне казалось, что мы прошли по самой кромке ненужного кризиса — и счастливо его избежали. Никто не виноват и никто никого не винит: как замечательно! В таком настроении хочется читать благодарственные молитвы — простые, немного наивные, своими словами. Кстати, вы видели вторую молитву Эллы, которой она поделилась с нами в общей беседе проекта тем же вечером? Эта молитва хоть и не благодарственная, но что-то неожиданно глубокое в ней есть…
Молитва о колдунах
Господи Боже наш!
Позволь нам никогда не встречаться со страшными людьми:
колдунами, чернокнижниками, бесноватыми,
куклами в чужих злых руках
и их кукловодами.
Дай нам мудрости никогда не восхищаться их силой,
не верить их лживому вдохновению,
не искать их поддержки,
не заискивать перед ними,
не бояться их,
не завидовать им,
не быть связанными чувством благодарности к ним,
не желать от них ничего
и даже их не ненавидеть.
Прости нам, если мы совершили всё это,
и не позволь этому совершиться вновь.
Соделай нас твёрдыми наружно,
чтобы никогда нам не стать тряпичными куклами
чужой злой воли.
Соделай нас мягкими в сердце,
чтобы никогда нам не пришло в голову
подчинить других нашей злой воле.
Распахни двери адских тюрем тем, кто раскаялся!
Облегчи страдания тем, кто близок к раскаянию.
Тех, кто упорствует во зле, дай нам забыть без всякого вреда.
Пёстрые одежды колдунов — как осенние листья,
их сила рассыпается как пепел,
они взвешены на Твоих весах и найдены легче лёгкого -
позволь нам всегда помнить об этом.
Прости нам то, что мы не сумели понять про глупость колдовства,
и позволь нам понять это позже:
всё время — в Твоих руках.
Не дай знанию ума забежать вперёд знания сердца.
В Тебе видим источник жизни
и без Тебя падём на землю, лишившись её.
Нельзя жить без Тебя!
Не дай нам отойти от Тебя!
Аминь.
Лето в средней России часто непредсказуемо. Пока я шёл к дому Андрея Михайловича, небо успело потемнеть, как бывает перед грозой. Ни одной капли ещё дождя не упало, но холодный ветер проходил по берёзовой роще широкими волнами, нагибая деревья словно колосья пшеницы. Такая сила ветра обещала близкий ливень… Я спешил успеть к своему собеседнику до дождя, а не то обязательно остановился бы, чтобы полюбоваться этим зрелищем, как-то странно созвучным только что прочитанному мной в автобусе: Могилёв отправил мне письмо Марты, пришедшее к нему утром понедельника, четырнадцатого апреля.
