Ада весело заметила мне, что выражения вроде «моя хорошая» на Западе, в отличие от нашей азиатской России, давно уже считаются проявлением mild abuse[50] и mainsplaining[51], а также атавизмом мышления, свойственным только white cisgender males[52], в общем, говоря по-русски, полным «зашкваром», но она мне охотно прощает как представителю старшего поколения и русскому православному царю (ха-ха!). Прибавила, что группа, воодушевлённая, продолжает искать помещение для нашей работы, более того, есть надежда найти его до завтрашнего утра. Обещала вечером перезвонить мне и обрадовать чем-то более определённым. Мы попрощались. Тут как раз подошла и Настя, успевшая откусить от своей шаурмы (мне она, коль скоро я отказался от еды, купила кофе).
Я пояснил, что место для лаборатории пока не найдено, оттого вторую половину дня мы можем использовать по своему усмотрению.
«А у тебя ведь началось новое занятие? — огорчённо спохватился я. — У меня что-то стояло в пятницу после обеда…»
«Да, но только в сорок первой группе! — пояснила моя юная коллега. — Группа сейчас с вами, и я свободна. Что вы собирались делать? Признавайтесь!»
«Поехать на свою дачу, — ответил я. — Дом холодный, без отопления, но одна розетка в нём имеется. Хочу посмотреть: нельзя ли обогреть его да использовать для работы лаборатории?»
Само собой, девушка тут же объявила, что едет со мной и даже готова ради такого случая «сложиться» на такси. От её наивно-великодушного предложения я, конечно, отказался, заметив, что за такси мне в любом случае пришлось бы платить, а если уж считаться по мелочам, то я ей не вернул деньги за кофе.
— В такси, — вспоминал Могилёв, — Настя немедленно приступила к своей «исповеди понарошку», огорошив меня признанием:
«Вы знаете, что вчера я рассталась со своим молодым человеком? Женихом по вашей терминологии!»
«Да при чём тут терминология… — сердце у меня, конечно, пару раз стукнуло невпопад, но я не подал виду. — Это его зовут Антоном?»
«Смотрите-ка, запомнили! Его, его, кого же ещё! А всё из-за вас, господин Могилёв!»
«Из-за меня?» — совсем оробел я. Прозвучало это, полагаю, так смешно и беспомощно, что Настя громко рассмеялась и сквозь смех пояснила:
«Не лично из-за вас: из-за проекта! Так слушайте же…»
Рассказывала она долго, оттого ради вашего и моего удобства снова переключусь на третье лицо.
Итак, с Антоном девушка встречалась около года. Молодой человек был чем-то на неё похож: её же возраста, жизнелюбивый, открытый, энергичный. Правда, не то чтобы особенно спортивный, даже с небольшим брюшком, но брюшко искупалось его «позитивным настроем на жизнь», как принято это называть сейчас, и массой затей, планов, проектов, приходивших каждый Божий день ему в голову. Они славно проводили время вместе, не очень думая о будущем. Впрочем, нет: попытки задуматься о совместном будущем совершались. Вот, например, мечтала Настя, хорошо бы съехаться… Но к кому? Девушка продолжала жить с родителями, а Антон, приезжий из далёкого города на Севере, снимал одну-единственную комнату в коммуналке и вовсе пока не думал перебираться на съёмную квартиру. Да, с милым рай и в шалаше, но вить уютное семейное гнёздышко в этой комнатке, беспорядочно заваленной предметами холостяцкого быта и профессии Антона — он работал в IT-индустрии — вовсе не хотелось. В жилище Антона было, конечно, удобно смотреть фильмы на огромном мониторе, да иногда… но опустим, что совершалось иногда. Наконец, объяснял Антон, нет смысла искать другое жильё, пока он не закончит один большой и важный проект, за который не только получит немалое вознаграждение, но и уже обещанное ему место в одной из крупных московских компаний, да не где-нибудь, а в Москва-сити, в Башне Федерация, обитатели которой свысока глядят на всех остальных россиян, поленившихся продемонстрировать всему миру столь же высокую динамичность, конкурентноспособность, стрессоустойчивость, трудолюбие, понимание реалий современного мира и разговорный английский не ниже уровня intermediate. Предполагалось, что Настя переедет в Москву вслед за ним и в мегаполисе сразу найдёт место, сможет за свои труды и таланты получать гораздо больше «жалких провинциальных грошей». Несколько наивное желание девушки закончить аспирантуру и защитить диссертацию в два года было связано, кроме прочего, именно с этими планами.
«Важный проект», похоже, не являлся фикцией: Антон действительно много работал, причём с каждым месяцем всё больше. Во время работы он полностью в неё погружался, как это часто бывает у людей его специальности: ронял в ответ на вопросы малоосмысленные слова, даже пропадал и не выходил на связь целыми днями. Как-то так вышло само, что бурный вначале роман свёлся к встречам раз в неделю. Но и это было бы можно перетерпеть, тем более, что терпеть до завершения и сдачи проекта Антона оставалось всего только месяц или полтора. К началу следующего учебного года Настя предполагала перевестись на заочное отделение аспирантуры и уже начала думать, как бы поделикатнее сообщить мне эту новость…
