Там же звучит, что только на этих путях и можно духовно взрасти ребенку: он должен сам, без подсказки, без внешних мотивов почувствовать и пережить всю духовную реальность и значительность его связи с семьей, должен сам освободиться от гипноза вне семейной среды, то есть ему все это надо внушить, дабы он уверовал в ангелов и демонов. Заставить испытывать страх.
Но дальше стало еще веселее. Проявилась излишняя фанатичность, вызвавшая последствия.
Твоей матери повезло встретиться с поклонниками творчества старца Капитона. Какие-то темные люди внушили ей, что для того чтобы замолить свои грехи и безбожие в советской молодости, нужно пройти истинное покаяние. Но все б ничего, да только Капитон тот был крайне поехавшим человеком. Учение старца Капитона– это один из самых загадочных, жутких и малоизвестных религиозных опытов на Руси. Оно насквозь пессимистично и эсхатологично, аскетично и воинственно, скрыто и таинственно. Капитон постоянно носил на груди и спине каменные вериги общим весом около пятидесяти килограмм в любую погоду. Об этом писал некий старец Евфросин: «Вериги на себе носил каменные: плита сзади, а другая спереди, по полтора пуда в обеих, а всего весу три пуда, петля у него в поясе, а крюк в потолке, железные, и то ему постель, – прицеплял крюк в петлю, повисши спал».
Спать на крюке, каково, а?
Даже когда Капитона начали преследовать власти, то, в прямом смысле, убегая от них, подвижник не сбрасывал вериг. Так и бегал с тремя пудам каменного веса по Вязниковским лесам: «бёгом шёл по чаще в веригах, изрыгая и проклиная гонящих». Поймать старца молодым ловчим не удалось. А ведь это при том, что Капитон питался только водой, ягодами, овощами, блюдя строгий пост даже на Рождество и Пасху. К последней капитоновцы вместо яиц готовили красную лукавицу: «А при христосовании вместо красных пасхальных яиц дарил червленые горькие цибули, сиречь луковицы вместо яиц»». Аскетизм тех капитонцев дошёл до крайности и перерос в прямое умерщвление плоти. Эта практика получила названия уморений, когда человек добровольно убивал себя долгим постом. Капитоновцы строили специальные уморильни, вроде срубов или землянок, куда верующие шли поговеть до смерти. Традиция продержалась до конца XIX века, когда из-за близящейся переписи населения староверец Ковалев навсегда закопал в яму двадцать пять единоверцев. Постничество рассматривалось капитоновцами как духовный подвиг, умерщвление плоти, помогающей спасти душу. А тот, кто уморил себя до смерти, тот более остальных пострадал за веру. Секта была радикальна, не только уморяла и сжигала себя, но и, судя по всему, атаковала врагов. Настроения капитоновцев отражали дух Апокалипсиса, предчувствие скорого конца света, которым была пропитана Русь в первой половине XVII века. Сектанты полагали, что в мире воцарилось зло ещё до реформ Никона, а церковная иерархия утратила благодать. Лидеры капитоновщины не оставили после себя догматических сочинений, они предпочитали верить не пером, но делом, уходя в лесные скиты и замаривая себя голодом. Каким-то невозможным образом (наверное, из-за отсутствия официального суда над сектой) капитоновцы избежали участи быть подробно описанными церковниками и учёными, а сам старец Капитон перехитрил преследователей в красных кафтанах. Он уморил не только своё тело, но и достоверные свидетельства о нём.
И это конечно хорошо, да только вот спустя столетие, прочитав про его приключения, возникали в нездоровых умах, некоторых поехавших желания повторить такие вот подвиги, а заодно других научить искуплению и благодати.
