Пока ты подходил к разрушающемуся дому, а напуганные разбуженные жители выглядывали из выбитых окон, тебя тогда еще захлестнула истерика, что погибла твоя мать, что пол дома сложилось, ты тогда нескольким семьям сон прервал навсегда. Удивительно, никто из взрослых не обратил внимание, почему поздно ночью мальчик оказался на улице, хотя ты сказал тогда что выносил мусор. И тебе поверили. Чудеса.
Дома тогда взрывались и из-за терактов, а версия о плохом газовом оборудовании и износе была самой востребованной. Мол утечка, мол да, пиз*ец, как тебе повезло малыш. Почему ты выносил мусор так поздно– а на это им было пофиг, тебя никто ни в чем не обвинил, тебе предстояло жить с бабушкой, и постепенно ты сам же и стер из памяти воспоминание с чайником, и благополучно поверил в историю о счастливом спасении и другой ерунде.
Я же всегда считал, что ты мог бы и успеть, если бы не шлялся медленным шагом, мог бы их всех спасти. Я никогда этого не забывал. Всегда. Именно поэтому ты уничтожил меня, принял именно ту версию, которая была удобна тебе. Я же оказался в безумных мирах наподобие сновидений, и ничего не мог поделать. Столько лет я плавал в твоем подсознании, и не понимал, что происходит. А тебе предстояло прожигать свою жизнь и благополучно ее просирать.
Стал грузчиком, много пьёшь -и все было ради этого? Ради этого ты выкосил пол дома? Ради этого я выбирался из преисподней твоего безумия? Ты не знаешь, что я видел, но ничего, я покажу тебе.
Купец стал смеяться, причем его голос звучал как раскаты грома.
И тут перед моими глазами небо вполне натурально погасло наполовину – то есть половина осталась яркая как день, другая половина была ночной, со звездами, а между ними плавный переход. Все вокруг остановилось, машины, птицы застыли. Я пошел по поставленному на паузу городу, не понимая, что собственно происходит и в тоже время, пожираемый изнутри мыслями, что я убил свою мать, убил тех людей, убил невиновных. Я-убийца и я совершенно не понимаю, что сейчас происходит. Это все неправда. Купец все это выдумал.
Внезапно все вокруг меня покрывается глазами, они вылупляются и моргают абсолютно на всех поверхностях, на деревьях, столбах и домах, открываются и их зрачки смотрят на меня, куда бы я не пошел, они следят за мной, небо чернеет, и я слышу голос Купца– у нас глаза повсюду.
А я бегу, совсем рядом звучит колокол, и вдруг понимаю, что вязну в асфальте, из него лезут руки, хватают меня и передо мной появляется Купец. Он пристально смотрит на меня, его восковая кожа начинает медленно сползать, обнажая мускулы и скелет, я начинаю орать и понимаю, что не могу издать ни звука, мои губы склеились, а Купец тем временем превращается в меня самого, потом принимает облик незнакомых мне людей, татуировки на нем постоянно меняются, как и цвет глаз, длина волос и одежда, только крупное женское кольцо на пальце остается прежним, какую бы форму он не принимал. Наконец он принимает постоянный облик, это бледный юноша с тусклыми глазами, и говорит мне– ты теперь в моем мире. Это я его создал. Разводит руками в стороны и смеется, и со всех сторон звучит жуткий смех.
Отсмеявшись, говорит мне что наше тело ненадолго подвисло, окружающие и не заметят, что он вызвал у меня психическую атаку пережитым.
Он продолжает-видишь ли, когда я впервые пробудился, твой разум почувствовал инородный элемент и для того что бы сохранить нашу психику, закинул меня в Лимб можно сказать. Но я понял правила и научился играть. Я выбрался. А еще мне нельзя было себя выдавать, никак, иначе все напрасно. Я был еще очень слаб, когда показался тебе в первый раз, и единственно что мог потом – лишь создавать тебе фантомные воспоминания. И все, но я так же мог и попасться тебе, случайно себя выдав, ты снова бы закинул меня в этот Лимб, или ты бы вообще мог бы меня заглушил таблетками, и все, приехали. Поэтому я захотел жить, жить полноценной жизнью, жить и быть реальным, а не смотреть, как ты тратишь свою жизнь. Поэтому, когда ты дрался с тепло пушкой, я загрузил тебя мыслями и нас шарахнуло током, ожидая что все это наконец то прекратится. Потому что в тех мирах подсознания я потерял ее.
