Не пытаясь больше войти в закрытые кельи, женщина быстро продвигалась по этажам. Количество погибших Воинов, лежавших в открытых кельях, ошеломило ее, а еще больше то, что Мастера, явно, добивали стрелами тех, кто спал или уже пострадал от газа. Волна неистового гнева поднималась в душе женщины, она могла бы понять желание убрать неугодного Магистра и ее ближайшего помощника, но хладнокровное уничтожение всей возможной оппозиции не укладывалось ни в какие моральные рамки. Молодые Воины с воодушевлением приняли преобразования Магистра, но они были на порядок слабее любого из Мастеров. Кошка дала себе слово, что лично разорвет на части каждого мятежника. Однако на ее пути пока никто не попадался, а звуки боя доносились уже с верхнего этажа, где жили Мастера.
Добежав до него, Кошка обнаружила Морского Змея и четырех его помощников, стоявших среди неподвижных тел, перед дверью в жилище Хранителя. Это была совершенно особая келья, в ней не было окон, зато был прямой проход в хранилище документов. И ее массивная дверь, единственная в Цитадели, была снабжена внутренним запором, все было сделано для того, чтобы воспрепятствовать проникновению в хранилище документов влаги и нежелательных визитеров.
– Что с Кондором? – задыхаясь от быстрого подъема, спросила Кошка.
– Мой Наставник погиб! – с болью в голосе вымолвил ее сын. – Похоже, они застали его врасплох и убили, еще до того, как пришли к тебе!
Кошка покачнулась, как от удара, и на мгновение закрыла глаза. Женщина до самого конца надеялась, что ее старому другу удалось спастись. Скрипнув зубами, она открыла глаза и оглядела поверженные тела. Понимая, что проиграли сражение, Мастера пытались выбраться на карниз, чтобы покинуть Цитадель через отверстия в потолке центрального зала. Эти люди настолько были уверены в успехе своего подлого плана, что не предусмотрели заранее надежных возможностей для бегства.
– Кто-нибудь видел Хранителя архива? – спросила она молодых Воинов, стоявших поблизости.
– В бою его никто не видел, как и Сенатора,– ответил ей Морской Змей, похоже было, что он уже успел расспросить парней. – А дверь этой кельи заперта.
– Тогда, скорее всего, эти двое там и прячутся, и, раз, они не ответили на мое предложение сдаться, то я здорово сомневаюсь, что эти люди непричастны к мятежу! – сурово сказала Магистр.
– Мы как раз решали, стоит ли взрывать дверь, – заметил ее сын. – И если ты считаешь их виновными, то я не буду слишком переживать о возможных повреждениях!
Мужчина взмахом руки велел всем отойти и выстрелил в замок из подствольного гранатомета.
Дверь слетела с петель. Вбежав вслед за Змеем в комнату, Кошка увидела, что дверь в библиотеку открыта, а на ее пороге лежит Сенатор. Подойдя к ней, Магистр поняла, что женщина, всего лишь, без сознания, у нее не было никаких ранений. Кто-то, определенно, уложил Сенатора одним из приемов, применяемых в Поединке. А еще в келье витал слабый запах газа. И на лице у женщины была надета защитная маска.
– В хранилище никого нет! – с досадой крикнул Морской Змей, уже проникший в библиотеку.
– Дверь-то была заперта изнутри! – отметила Магистр.– Не могла же Сенатор сначала закрыть ее, а потом сама себя обездвижить! И дверь в эту келью абсолютно плотная, окон нет. Так, что газ не мог просочиться снаружи. А если капсулу с газом раздавили внутри, то концентрация в закрытом помещении была бы гораздо выше. Что-то не складывается! Хранителя никто не видел во время боя, получается, он все это время был здесь, а потом сбежал!
– Давайте, поищем потайную дверь! – предложил Морж.
Но поиски, как и следовало ожидать, ни к чему не привели. Кошка, и сама, неоднократно бывала в библиотеке, но никогда не замечала там дополнительной двери.
Оставив двоих Воинов караулить входную дверь и Сенатора, Кошка попросила сына сопроводить ее в келью к Кондору. У женщины духу не хватало одной взглянуть на мертвое тело того, кто сделал ей столько добра, а затем расплатился жизнью за ее самоуверенность.
Кошке стоило бы помнить, что Совет Мастеров составляли современники Грифона, которые полностью разделяли его отношение к захвату власти. И они давно уже привыкли применять к себе лишь те положения Кодекса, что были им наиболее удобны. Привыкнув к постулату, что Орден – лучшее, что есть в этом мире, а они, сами – лучшие в Ордене, старые Мастера начали полагать, что верховная власть означает не многочисленные обязанности по отношению к братству и высочайшую степень ответственности за свои решения, а бесконтрольное потакание своим желаниям и прихотям.
