– Разве урпиец, пребывая в Пестирии, не выдал потребное зирду? – спросил у Тортона Билту, переведя свой взгляд на чудаковатость настенных теней.
– Упрямый парнишка, – рассмеялся Тортон. – Если бы он знал, что я с ним сделаю, то давно уже раскрыл все секреты.
– Я бы не отказалась от личного раба, – подала голос Альфента. – Билту, ты можешь отдать его мне?
Зирданец рассмеялся.
– Похотливая сабитка, – сказал ей. – Не успело ложе остыть от моей плоти, а ты уже ищешь мне замену?
Она вздохнула, прохрустев костяшками огрубевших пальцев, и лисой отпрянула от изголовья. Медленные шаги завели ее за спину Билту, а руки коснулись его плеч.
– Разве ты принадлежишь мне? – спросила она его. – Только ей, только ей, а мне нужна любимая игрушка.
– Нужна игрушка, – оскалился зирданец. – Выстругай из дерева. А он займет подобающее место добытчика в пещере Эку. До конца своих дней.
– Эх, – вздохнула воительница, убрав руки с его плеч. – Очень жаль, что мои заслуги перед тобой не столь значительны.
Кивком головы Билту распорядился начать истязание и отошел в сторону. К этому времени кочерга, лежащая на углях, уже порядком накалилась, и Тортон был этому предельно рад. Заведя над грудью Либуса раскаленный наконечник, он наметил первый участок кожи, к которому собирался прикоснуться. То место располагалось прямо под соском и обладало особой чувствительностью. Альфента отвернулась, но не от страха, а от невыносимой утраты. Такое складное тело грех было калечить отвратными шрамами.
Через секунду раскаленный металл коснулся обнаженной плоти, и Либус проснулся. Яростным криком он одарил эти сырые просторы вокруг, и отовсюду послышались голоса его бравых матросов.
– Не трогайте его! – вскричал бист ля Рохус, который лежал, также привязанный, чуть дальше. Другой истязатель ударил его по морде, отчего щупальца на его лице задергались.
Прикованный к стене, заорал другой пленник, Тьеф Вирби из числа оружейников Холкли и бравых друзей Либуса.
– Мерзкие псы! – выпалил он. – Вам лучше убить нас, пока наши руки пусты!
Вдалеке еле слышно отозвался Гурбин из рода стрелков Шэйтона. Мучитель уже успел отсечь ему одну ногу.
– Не трогайте капитана, – проскулил он и затих.
Либус пытался оглядеться, мотая головой по сторонам, но его глаза застилал пот. А затем еще одно невыносимое прикосновение заставило его невольно заорать.
Стоны заполнили все вокруг, но ни Билту, ни Альфента не дрогнули. Она, повернувшись к Либусу лицом, заглянула в его глаза, явно соболезнуя его мучению.
– Еще, – приказал Билту. И Тортон исполнил его волю.
От третьего прикосновения раскаленным железом Либус потерял сознание, распластавшись на каменной плите. Он задышал медленнее, чем обычно, и упрямая зирданка забеспокоилась. Ее пальцы коснулись его шеи, нащупывая подкожный пульс. К радости сабитки, Либус был жив.
– В своем ли ты уме? – спросил ее Билту, явно увидев не присущее ей поведение. – Эта пытальня всегда была усладой для твоих ушей.
Альфента опасливо обернулась в сторону зирданца, испуганно замотав головой.
– Я думала, и ты изменился, – сказала ему. – О Билту, зачем все это?
Билту навис над ней разъяренным монстром, заставив зирданку зажаться.
– Затем, что мы варвары, и так надо, – ответил ей. – А сейчас пошла прочь, пока твое тело не приковали к каменной плите.
Она убежала, как только он ее отпустил, оставив Либуса мучиться и страдать.
– Воды пленнику, – распорядился зирданец, отойдя в сторону.
Поток ледяной воды тут же обрушился на притихшую плоть, приведя пленника в сознание. Но только Либус посмел дернуться, как Билту, схватив его за шею, завис предсмертной тенью над его ухом.
– Ты можешь остановить свои мучения, – тихонько прошептал он. – Я клянусь, что тебя не тронут, если ты поведаешь мне о том, что видел в Пестирии, – великан глубоко вздохнул. – Я даже не прошу у тебя обозначить путь твоей матери. Ну…
Либус, посмотрев искоса на руки палача за спиной Билту и кочергу в них, почел попросить Пестого сына о большем.
– Я не могу оставить на истязание своих братьев, – сказал он. – Дай слово, что их тоже не тронут.
Дыхание парня дрожало как огонь на восковой свече, а руки пытались разжать громадные зирданские пальцы.
– Это прекратится тогда, – сказал Билту, – когда любой из вас выдаст местонахождение салкской короны. Тут я не властен.
– Глупо спрашивать у нас такое, – прошептал Либус. – Если они еще живы, то наверняка прибились к скалистому Рэхо.
– Мне все это безразлично, – еще тише прошептал Билту. – Разве ты не входишь в число моих союзников? – взгляд Либуса застыл в недоумении от его слов. – Если власть будет в моих руках, я все изменю. Только скажи, где же этот чертов Пестирий?
Тортон любознательно наблюдал за действиями Билту, застывшего над телом юнца. Он пытался вслушаться в их тихий разговор, но у него ничего не получалось.
– Я не запомнил путь до Пестирия, – прошептал Либус. – Но я видел над тронным залом большой разлом. Свет Сестринских Лун падал в чертог зверя. Над ним вилась стая белых птиц.
