Дорога на север от трехпалых гор пролегает через бесконечные степи, посреди которых изредка блестят от солнца мелкие озера и трясинные болота. В тех местах, устеленных костями падальщиков и полночных псов, разводят охотничьих птиц Ярту, походящих на коренастых страусов, но лишенных оперения, и с кожей, покрытой ежовыми иголками. С помощью этих самых Ярту уилские нафти – народ бесконечных степей – изничтожил полночных псов, посягающих на хозяйственные дворы Ксихобана.
В отличие от Тизуила, территориального соседа племени нафти, поселение Ксихобана делилось на три общины, называемые местными перстами власти.
Южный перст населяли мудрые травники, врачеватели, животноводы и их слуги, в чьих полномочиях было возделывание сельскохозяйственных угодий. В общине было более двадцати животноводческих ферм, занимающих треть площадей всего острова, и более пятиста юртовидных жилищ, расставленных в просторную окружность.
Северный перст, отделенный от южной каменной кладкой по пояс, принадлежал военным стратегам и воинам, причисленным к составу единого войска Ксихобана. Помимо юртовидных жилищ, в собственность общины входили длинные шатровые казармы, тренировочные территории, пыточные клетки, кузни и каменные оружейные дома, защищающие от любых вражеских посягательств.
Заключительной общиной – восточным перстом – называли искусных ораторов, советчиков власти и предводителя всея Ксихобана – уилского Кхона, правящего всем племенем нафти. Под Его Величество была выстроена небольшая каменная крепость Воршу, возвышающаяся над всем Ксихобаном и окопанная глубоким гиблым рвом.
Кхон не был столь мудрым и дряхлым, как Орхан, он считался молодым, амбициозным правителем, имеющим под своим крылом десяток жен и более двадцати пяти детей.
На одной из его крепостных башен белело всевидящее око, как напоминание своим подданным, что правитель видит всех и все.
Дорога на восток вела кочевников к побережью Гатуила, к землям Иесуилских[32] кхалкхи, которых зачастую ошибочно величали гатуилкими. Правил этими землями великий Эквилид, восседающий на троне портового града Портуриза, что по обыкновению любил строить быстроходные корабли и исследовать границы Везтинских вод.
Портуриза своим видом отличалась от всех градов Гатуила тем, что бочком к бочку простиралась вокруг лунной бухты Сирх каменными строениями различных форм и предназначений.
Чередой прибрежных стражников высились ромбовидные башни, достигающие в высоту самых высоких хвойных шульер Аскии. Там восседали «смотрящие вдаль», почтовики, и таможенные надзиратели.
По записям книгописцев Салкса, с этих башен открывался поистине завораживающий вид на лунную гавань и десяток торговых судов и барж. Корабли Иесуилских кхалкхи делались, как и прочие, из прочной древесины дерева шырис. Двухмачтовые, трехмачтовые парусные гиганты слепили глаза засмотревшимся, так как белоснежные паруса сияли от потоков лучистого солнца. Более мелкие речные суда, огибая размашистый остров, заплывали в истоки Сумира и доставляли продовольствие в дальние земли Тизуила правителю шатрового града.
Гатуил был разделен правителями, но един сбором общей дани. И потому зачастую леса Эку полнились тружениками трех племен.
За смотровыми башнями, что также считались амисандами, простирались портовые торговые улицы, заставленные прилавками и телегами, гружеными плодами Шрику. Тут и там керамическими горшками высились груды посуды, доставленной из туманного Сэйланжа. Салкс поставлял на Гатуил окаменелые черепашьи яйца из кладок, познавших сотню лет. Они выглядели драгоценными, переливаясь всеми оттенками красного. Местами на ура разбирались шестифунтовые мешки с зерном, с семенами стойкой тифилии, выведенной в теплицах Салкса. И везде пользовались спросом апакийские клинки, блестящие на солнце.
Дальше прилавков в звуках молотов можно было узнать кузни, в запахах браги – питейные таверны, в развратном виде гатуилок – дома похоти и ласк. А уже после – школы, фермы, жилые постройки. Но чертог великого Эквилида, громоздящийся красной крепостью с десятком башен, находился еще дальше. Он занимал собою полверсты каменного плато, простирающегося от прибрежного града вплоть до степей Ксихобана, и смотрелся великим красным отрогом. Там и восседал мудрый правитель на троне просторного Футураха – зала великих монархов.
Красная крепость, увенчанная знаменами Гатуила, служила пристанищем для сотен мелких птиц, сложивших в нишах скульптурных стен свои неаккуратные гнезда.
Опоясывающая череда арочных окон делала пустоту красных стен продуваемой всеми ветрами, и потому зачастую в просторных залах стоял стозвучный гул. Правитель, окружив себя слугами разной величины, любил слушать песнь ветра, он исполнял одну из прихотей – услаждал его уши, когда слугам приходилось возлагать на себя все остальное.
В этот раз седобородый Эквилид собрал в тронном зале большую часть своих верных кхалкхи, чтобы обсудить с ними судьбу их собратьев с потопленной «Фендоры».
