Так вот, в наступившей охоте, помимо Клер и громилы Фифи, принимало участие по меньшей мере еще двое мужчин, облаченных в меха, наполовину прикрывающие их обнаженные мускулистые тела. Тикио, молодой и смуглый охотник, умело орудовал копьем и с навыками следопыта крался по пещерным камням. Он пытался обнаружить след слизня, неведомого для Клер, и вел их все дальше и дальше в полутемноту. Охотники установили вербальную связь шепотом, при которой Клер отводилось место замыкающей копуши, но вооруженной внушительным копьем с наконечником в виде когтя Торбуина, добытого на ветряной пустоши из скелета самого Энжа. Фифи присматривал за ней, озираясь на ее неспешные шажки. Она карабкалась по камням, спотыкалась, нецензурно выражалась, но все же шла следом. В его руках горел яркий факел, так что тень верзилы накрывала собою и Клер, и дальнее окружение зубатой тверди. Улыбчивый Суо из числа подрастающих охотников был самым молодым из них, впрочем, и самым неосторожным. Он часто повышал голос, когда нужно было вести себя тихо, странно шевелил губами, будто напевая что-то, и по-шамански пританцовывал, бесшумно разрезая воздух изогнутыми кинжалами. За спиной Тикио легко было казаться героем. Клер полагала, что этот малый такой же сумасшедший, как и большая часть племени, иначе как можно было объяснить его неосторожность. Забава забавой, но наверняка зверь, на которого они вели охоту, был не амбарной крысой, а вполне себе чем-то грозным. Но, по крайней мере, сумасбродный охотник не вылизывал кисти своих рук, как делали многие из его сородичей.
Большие камни сменяли камни поменьше, а впереди, словно глотка огромной твари, простирался вездесущий мрак. Иногда над головой Клер примечала удивительные наросты из прозрачных кристаллов. Они завораживающе искрились отблесками от огня, словно впервые познавая теплый свет. Еще чуть дальше под ногами захлюпала грязь от протоков подземных ключей, вырвавшихся на волю. Тогда взмахом руки Тикио повелел всем остановиться, распознав на сглаженном валуне первый свежий след.
Замерев раньше всех остальных, Клер вслушивалась в каждый шорох, доносящийся из темноты. Падающие с пещерного свода капли воды, необъяснимый гул ветра, уходящий по норам вдаль, хруст камешков под ногами, будто от сгнивших костей, – все это в игре с ее сознанием казалось обнаруженными вовремя знаками. Даже Суо, хоть и улыбался во весь рот, вел себя предельно тихо. Громила, положив руку ему на плечо, отодвинул его в сторону, освободив проход для себя. Он водил факелом по сторонам, всматриваясь в тени на пещерных стенах, и оттого, что они возрастали и убывали, Клер стало не по себе. Если великан притаился и стал тише мыши, значит, слизень не так примитивен, как можно было подумать.
Медленно, шаг за шагом, они продвигались дальше, периодически натыкаясь на лужицы слизи, покрывающие сглаженные камни. Девушка только сейчас осознала, что в случае опасности единственным путем отступления будет лишь тьма за ее спиной. А если Фифи потеряет факел, то это бегство окажется еще и напрасным. От таких размышлений сердце колотилось вовсю, а мысли то и дело предательски вырисовывали образы зубастой твари, пристально следящей за их передвижением, как паук за мошками, ступившими на паутину. Все это заставило пампушку прижаться к спине великана и почувствовать кожей спокойный ритм его огромного сердца.
«Это не с рогатки стрелять по ущербным крысам», – думала она, направляя копье в холодную темноту.
Где-то вдали вострубили большеротые Мерты, трубачи, призывающие Харси отобедать. Вот уж они озадачатся, когда не увидят ее за столом. Эту традицию уплетать за обе щеки она никогда не пропускала.
Как только она подумала о еде, во тьме что-то шевельнулось, заставив кожу покрыться мурашками.
Взор, павший в сторону скрытого существа, размылся накатившей слезой от непрерывного выпячивания глаз. Все стояли и всматривались во тьму, пока Фифи, боже, дай ему ума, не кинул туда их единственный источник света. Такого поворота событий не ожидал даже Тикио, протянувший к огню дрогнувшую длань.
