Тем не менее в целом в эпоху Республики богатые аристократы из древних благородных семейств доминировали на древнеримской политической сцене — деньги, связи, происхождение и политический опыт решали все, — и потому мы считаем, что древнеримская демократия, хотя и отвечавшая некоторым критериям, все же значительно уступала демократии древнеафинской.
Появившаяся впервые в 508 г. до н.э. в Древней Элладе, новая общественная система с полным правом носила и оправдывала свое название — «demos» («народ»), у которого действительно была «kratos» («власть»).
Древние на все сто использовали брачные (и не только) отношения для укрепления династических связей как внутригосударственных, так и международных. Александр Великий женился на принцессе Роксане из Бактрии (Центральная Азия), а Марк Антоний — на египетской царице Клеопатре из древнего рода Птолемеев. Сильные мира сего не брезговали ничем — известно, что император Август был неравнодушен к женам своих оппонентов. Через них он пытался узнать, не плетется ли против него какой-нибудь заговор. Юлий Цезарь, в молодости служивший в Вифинии (Северная Турция), «водил шашни» с местным правителем Никомедом. Видимо, настолько успешно, что благодарный Никомед даже завещал свое царство Риму.
Примеры эти заставляют задаться вопросом: отчего же скромничают современные политики? Кто знает, какие выгоды мы могли бы извлечь, если бы Робин Кук и Джон Прескотт обратили бы свои похотливые взоры не на своих секретарш, а, скажем, на «очаровательного» мистера Путина или не менее «восхитительного» мистера Бен Ладена? Да и президент Ахмадинежад тоже «ничего»... Хорошо было бы послать к нему Джорджа Гэллоуэя. Такая жертва возвысила бы нашего политика в глазах общественности.
Представьте себе, как на парламентском «часе вопросов» министра обороны обвиняют в некомпетентности — и такое возможно. Член оппозиции вскакивает с места, ругает министра и добавляет, что его сосед-приятель справился бы с этой должностью гораздо лучше. На что министр, нервно теребя портфель, немедленно соглашается передать свой пост неведомому «приятелю-соседу». Парламент одобрительно гудит, а страна получает нового министра обороны...
Невероятно? А теперь перенесемся в Афины 425 г. до н.э. Пелопоннесская война между Афинами и Спартой тянется уже шестой год; афинское войско окружило спартанцев на острове Сфактерия, но не в силах добиться их уничтожения. Спартанцы же пытаются вырваться из блокады и даже вроде бы готовы на переговоры. Приближается зима, а это значит, что, не добившись победы, афиняне должны будут отступиться и вернуться домой. Положение насколько патовое, настолько же и отчаянное. Афиняне, имея перевес в силах, видят, как победа ускользает из их рук.
Ситуацию тем временем обсуждают на афинском Народном собрании («Ekklesia»). Это — руководящий и законодательный орган, состоявший не из избранных политиков, а из всех афинских граждан мужского пола старше восемнадцати лет. То есть если вы — афинский гражданин и мужчина старше восемнадцати, то власть — это вы. Да, вы. Никто, вообще никто, не может попрать или исказить принятое Собранием решение, принятое в том числе и вами.
Один из участников того памятного Собрания, по имени Клеон, фигура противоречивая. Ему удалось убедить граждан на прошлом Собрании не заключать мира со Спартой, аргументируя тем, что если сейчас продолжить военные усилия и пленить спартанский контингент, то Афины будут диктовать свои условия на будущих переговорах с извечным соперником. Однако сейчас дела шли из рук вон плохо — спартанцы ускользали из мертвой хватки. Снова поднялся тот же Клеон и заявил, что если известие верное, то следует избрать военачальников, которые смогли бы действовать сообща.
