Историк Фукидид, свидетель того Собрания, сообщает, что же случилось дальше: «...Затем Клеон указал пальцем на Никия, который был военачальником (военачальники в Афинах избирались) и являлся личным его врагом. « Если бы наши полководцы были настоящими мужчинами, — презрительно сказал Клеон, — то они правильно использовали бы наш флот и легко пленили бы врагов. Если бы флотом командовал я, то мы давно добились бы победы». Афиняне тотчас же стали предлагать Клеону возглавить флот и отправиться на место событий, раз уж он так уверен в своих силах. Никий в ответ на укол оппонента также неожиданно стал настаивать на том, чтобы тот взял в свои руки командование любыми военными силами, какими только пожелает. Клеон не верил своим ушам, однако Никий абсолютно серьезно говорил о передаче своих руководящих полномочий. Он вновь и вновь повторял свое предложение явно смущенному Клеону и наконец официально перестал быть командующим после определенной процедуры при стечении большого количества афинян. Клеон пошел было на попятную, заявив, что только Никий с его огромным боевым опытом достоин возглавлять флот. Однако Собрание, будто поймав Клеона на слове, уже не хотело ничего слышать и приказало новичку взять командование флотом на себя. Клеону не оставалось ничего, кроме как подчиниться. С потухшим взором, скрепя сердце принял он бразды командования и заявил на прощание, что никогда не боялся спартанцев, и даже пообещал либо в течение двадцати дней привести в Афины толпы пленных врагов, либо перебить их всех на месте.
Хвастовство Клеона позабавило афинян, а наиболее рассудительные нашли ситуацию беспроигрышной: или Афины избавятся (что считалось наиболее вероятным) от выскочки-хвастуна, или же Клеон действительно избавит город от заклятого врага».
В «демократическом» Соединенном королевстве все решения, касающиеся жизни государства, принимаются в палате общин членами партии большинства, то есть примерно четырьмя сотнями в основном белых мужчин. Страной также управляют двадцать членов кабинета министров и премьер-министр. И это все. Представьте: страна с населением в почти шестьдесят миллионов живет по приказам каких-то четырехсот с лишним человек! В Древних Афинах каждое решение принималось всеми мужчинами старше восемнадцати лет на Собрании посредством голосования, но без чьих-либо приказов сверху. Это и есть настоящая демократия в действии, о чем подробно поговорим в следующей главе.
А Клеон, между прочим, возглавил экспедицию на Сфактерию, пленил всех спартанцев, управившись, как и обещал, за двадцать дней!
Гордон Браун проинформировал нас, что он «хочет больше людей вовлечь в политику и поддержать национальный диалог». Я все еще жду его приглашения. К моменту публикации этой книги нам уже будет известно, насколько правдивыми были слова премьера, обычные, традиционные, повторяющиеся из года в год: «восстановить доверие народа к политике» (заметьте: не к политикам!), «предложить прогрессивные решения на основе здравого смысла», «сделать парламент более подотчетным (интересно, перед кем?) и направить его в русло более открытых и честных дискуссий ». Ну-ну. Обещано также «создание нового общественного консенсуса» (а что делать со старым?) и, наконец, «заложить твердую основу для движения вперед».
Объяви премьер такое перед древнеафинским народом, его попросту не поняли бы. И даже не столько из-за малопонятного, ничего не обозначающего словоблудия, сколько из-за того факта, что в Древних Афинах не выбранные политики, а сам народ определял политику государства, а по сути свою собственную судьбу. Представляете реакцию древних на предложение Гордона Брауна «вовлечь в политику больше афинян»?
Как мы уже увидели в конце предыдущей главы, древнеафинское Народное собрание, суверенный орган, состоявший из граждан мужского пола старше восемнадцати лет, приняло отставку одного высшего военного деятеля и заменило его на самовыдвиженца, а по сути человека из толпы, чьих военных способностей никто не знал. Причем рокировка произошла в самый критический для судеб государства момент. Собрание было совершенно независимо и полномочно в принятии любых судьбоносных решений, пусть даже и сомнительных. Это и есть настоящая демократия, о чем мистер Браун имеет весьма смутное представление.
Совсем недавно премьер запретил проведение референдума по новой Европейской Конституции. Известно, что британский народ ее не приемлет, но почему он лишен права высказать свое мнение? Вот при такой «демократии» мы и живем! Также мы знаем, какая «демократия» навязывается нам из Брюсселя.
