Это правда, что большой учитель знает, чему учить, как учить и зачем учить. Знал это и великий Платон. Он считал, что доверять можно только таким методам обучения, которые помогают учителю точно видеть конечную цель обучения и знать, почему эта цель верна. Поэтому он с негодованием отнесся бы к ежегодному призу своего имени (приз «Платон» — этакий учительский «Оскар»), вручаемому газетой «Гардиан» «лучшему учителю Соединенного королевства». Платона возмутили бы критерии отбора победителей, когда во главу угла ставятся личные качества учителей, то есть коммуникабельность, энтузиазм, воображение, уважение родителей и т. д. Таким образом, по сути, оценивается способность учителя донести учебный материал до ученика, иными словами — «как» учить, но не «чему» учить и «зачем» учить. Платон видел существенную разницу между убеждением и правдой; и я считаю, что отличие должен видеть каждый публичный человек — от политика до учителя и артиста. Очевидно, что сам Платон настоял бы на переименовании приза, тем более что сами награждаемые вряд ли знают, чьим именем этот приз назван. В своем труде-диалоге «Федра» мыслитель красноречиво показал, что будет, если «вас методично убеждать, что лошадь — животное с самыми длинными ушами. Зная, как важны лошади на поле брани, вы купите для своего войска целое стадо ослов». В другом месте Платон замечает: «Какой урожай вы собираетесь получить из зерен, которые посадили?».
Пора ввести для учителей новую награду — «Аристотель». Как и Платона, Аристотеля интересовал в первую очередь конечный результат всех процессов (или, как он сам говорил — «итог вещей»), и, без сомнения, «Аристотеля» нужно было бы вручать за количество и качество знаний, полученных учениками. Было бы восхитительно видеть, как кому-то из наставников вручается не только «Платон», но и «Аристотель». И — как условие конкурса — в учебном процессе могут использоваться лишь скрипучая черная доска, допотопный диапроектор и... немного прибрежного песка.
И Платон, и Аристотель, скорее всего, были бы не в восторге от современной школы по многим причинам; и в первую очередь из-за того, что ей, по большому счету, не везде уделяют должного внимания. Не хватает именно внимания (и понимания), а не денег. Департамент образования, например, был заменен на трудновоспринимаемый и невнятный департамент по делам детей, школы и семьи. К сожалению, вместе с вывеской изменилось и содержание, причем не в лучшую сторону. Согласно их веб-сайту, высшим приоритетом для чиновников от образования теперь является «здоровье и безопасность». Еще один их «перл» — они запретили (под страхом уголовного преследования) в начальных школах брать интервью у учеников и их родителей в случае, если эти ученики чем-то выделяются среди сверстников (более развиты, более эрудированны или более талантливы, например). Как же можно развивать свои способности без их определения и должной оценки?
В своем «Диалоге» (скорее похожем на бесконечный монолог автора) древнеримский историк Тацит посетовал, что современных детей (эпохи Тацита, конечно) очень трудно заставить думать об учебе. Они слишком ленивы, а родители беспечны. Всех интересуют только скачки, гладиаторские бои и театр (чем не аналог нашего ТВ и футбола?):
«О чем еще могут толковать мальчишки? О чем еще можно услышать, входя в школьный класс? Эти же темы навязываются им их учителями для обсуждения, и вовсе не потому, что больше нечего обсуждать или нечему учить, а единственно из-за желания потрафить ученикам и сказать им лишь то, что они хотят услышать».
