В поисках тем, в разработке сюжетов Ардов-юморист, Ардов-сатирик исходил не из каких-либо теоретических посылок, а отталкивался от наиболее назревших жизненных проблем, стремился затронуть явления, которые сегодня особенно волнуют читателя и зрителя. Бывают авторы, постоянно решающие одну и ту же «сверхзадачу»: как бы смешнее! У Ардова она другая: как бы правдивее, точнее, острее! А уж наметив мишень и взяв точный прицел, Виктор Ефимович вкладывал в свое новое произведение столько сарказма, так умел его проперчить, сдобрить такой щедрой порцией чисто ардовского озорства, что оно расшевеливало и заставляло смеяться даже безнадежно хмурых людей!
На моих глазах рождался один из лучших рассказов Виктора Ефимовича — «Справка».
Может показаться, что автор взял довольно избитую, или, как мы иногда говорим, «хоженую», тему. Действительно, сколько раз писали о справках, — не перечесть, и в кулуарах «Крокодила», когда здесь впервые распространилось известие, что Ардов принес новый рассказ и он посвящен волоките с выдачей справок, многие недоуменно пожали плечами.
— Что-то подкачал наш мэтр, — говорили они. — Неужели не мог найти тему посвежее?
Но когда рассказ появился в журнале, он буквально потряс всех. История о том, как ЖЭК не хотел выдавать справку для учреждения, не получив от него справку, что ему нужна такая справка, теперь стала классической. Рассказ печатался во многих сборниках, сотни раз исполнялся на эстраде, прочно вошел в репертуар Аркадия Райкина. В «Справке» автор с такой силой раскрыл облик бюрократа, выставил его в таком смешном виде, что писательское слово тут оказалось во сто крат действеннее, чем десятки казенных инструкций, направленных на обуздание бюрократов, подверженных справкомании.
А вот рассказ «Моржи», тоже впервые напечатанный в «Крокодиле». Тема его опять-таки кажется не новой — толкачи. Но как решил ее автор? Ардовский толкач не лебезит перед секретаршей, не одаривает ее парфюмерией, не лезет к начальнику с сувенирами. Он узнает, что начальник «морж», и, махнув на все, сам ныряет в ледяную воду. Здесь, в проруби, толкач и устанавливает необходимый ему контакт. Зло? По-настоящему зло! Смешно? Очень смешно!
Виктором Ефимовичем написаны сотни рассказов и фельетонов. Каждый раз это наступление на мещанство, пошлость, эгоизм, каждый раз — сражение за человека, за нашу коммунистическую мораль… Но рассказ и фельетон — это лишь часть более чем полувековой литературной работы В. Е. Ардова. На книжных полках библиотек — его многоактные пьесы, сценарии фильмов, либретто для оперетт, водевили. И в бесчисленных сборниках — сценки, эстрадные обозрения, конферансы. Ардовские клоунады и пантомимы «Пароход идет «Анюта», «Салют смелым», «Матрешки» и другие видели и слышали посетители многих цирков нашей страны. Поистине неиссякаем он был — веселый талант писателя-юмориста!
Мы хотим закончить эти короткие заметки так же, как и начали, — описанием обыкновенного эстрадного представления. На этот раз оно прошло удачно. Всего было в меру — и патетики, и лирики, и веселых улыбок. Зрители были довольны, они горячо аплодировали.
Исполнителям. Ведущим. Режиссерам. И еще тому волшебнику за кулисами. У него, невидимого, все время был в руках один из наиболее тонких и чувствительных механизмов сложной концертной машины.
Назовем этот механизм пружиной смеха.
В нынешнем году исполняется 93 года со дня рождения Остапа Вишни. Настроившись на приличествующий случаю серьезный лад, мы должны были бы сообщить, что именно тринадцатого ноября 1889 года на хуторе Чечва, Зиньковского уезда, Полтавской губернии, в семье служащего помещика фон Ротта Михаила Губенко родился сын Павел. Но нет никакой гарантии, что уже самое начало нашего серьезного повествования не будет прервано самим юбиляром. Так и есть:
«У меня нет никакого сомнения в том, что я родился, хотя и во время моего появления на свет белый и позже — лет, пожалуй, десять подряд — мать говорила, что меня вытащили из колодца, когда поили корову Оришку».
Если придерживаться серьезного тона, то следовало бы сказать, что детство будущего писателя было трудным. Ведь в семье, кроме него, было еще двенадцать голодных ртов. Но опять-таки сам юбиляр вносит в повествование озорную струю.