И вот началось кровавое царствование, более ужасное, чем тирания Генриха VIII. В течение трех лет сожгли на кострах около тысячи человек. От шестидесятисемилетнего епископа Кранмера потребовали, чтобы он отказался от своего учения и перешел в правоверную католическую веру. Угрозами заставили старца подписать свое отречение, но, когда он увидел, что его все же не помиловали, он отказался от своего отречения и был приговорен к сожжению. Идя на костер, Кранмер протянул в огонь свою правую руку, подписавшую отречение, сжег ее на медленном огне и тогда только вступил сам на костер. Жестокостям фанатизма противопоставлялось геройство мучеников, так как всегда насилие и преследование порождают упорное сопротивление.
Восьмидесятилетний епископ Латимер обратился к епископу Ридлею, когда они оба были возведены на костер:
— Будь бодр, мой брат, мы сегодня зажжем для Англии факел, который с Божьей помощью никогда не угаснет.
Горе и ужас наполняли страну. А в Уайтхолле вероломная королева Мария мучила супруга своей навязчивой нежностью, желая его любовью вознаградить себя за утерянную молодость. Он помогал ей преследовать еретиков с неумолимой строгостью, но все же остерегался удовлетворять все ненасытные желания ее мстительного сердца. Мария повелела объявить смертный приговор своей сводной сестре, принцессе Елизавете, и он был бы приведен в исполнение, если бы не вмешательство Филиппа. По его настоянию Елизавету освободили из заключения и предоставили ей для жительства замок Вудсток.
Мог ли Филипп, спасая Елизавету, предвидеть, что приговорит к смерти собственного сына, дона Карлоса, и будет претендовать на руку спасенной?!
На долю наследника французского престола выпало счастье сорвать роскошную шотландскую розу, переселенную на французскую почву. Мария Стюарт пышно расцвела: она была высокого роста, красива собой, в глазах светились ум и невинность, голос был нежный, мягкий, а руки чрезвычайно изящны. Но более всего привлекательной и неотразимой была ее очаровательная улыбка. Когда ей исполнилось семнадцать лет, при участии депутации шотландского парламента был подписан контракт о ее бракосочетании с дофином Франции, на основании которого принц получил титул и герб короля Шотландии.
По этому контракту за Марией Стюарт был утвержден титул «королевы-наследницы», а ее мать, Мария Лотарингская, была назначена регентшей с обязательством поддерживать законы и неприкосновенность Шотландии. Будущий старший сын Марии Стюарт от брака с дофином должен был получить корону Франции, в случае же если бы родились исключительно дочери, то старшая из них должна была сделаться королевой Шотландии.
Мария Стюарт, улыбаясь, подписала все то, что было договорено за нее и занесено на пергамент. Юная мечтательная невеста видела в этом скучную формальность, но отнюдь не клятвенное обязательство. Ее советники хорошо знали это и в дальнейшем использовали как нельзя лучше; не прошло и двух недель, как от Марии потребовали новое обещание, по которому Шотландия была бы присоединена к Франции.
Мария Стюарт подписала бы двадцать договоров, чтобы только ускорить свою свадьбу. Она была счастлива в любви к дофину и была готова исполнить желания всего света, лишь бы видеть вокруг себя веселые, довольные лица. Наконец 19-го апреля 1558 года настал желанный день, когда ее головка украсилась короной, перевитой миртовым венком.
Торжественное шествие было великолепно. Впереди шествовал блестящий отряд королевских стрелков в шлемах, панцирях, в зеленых, вышитых золотом кафтанах и ярко-красных рейтузах; затем следовало духовенство с кадильницами и хоругвями, под золотым балдахином кардинал Лотарингский в сопровождении четырех епископов нес Святые Дары в золотой капсуле, украшенной драгоценными камнями; Мария Стюарт шла под белым балдахином, который несли двенадцать человек: герцоги и графы. Далее следовали молодые девушки в белых затканных золотом платьях и сыпали лилии и розы под ноги красавицы-невесты. Роскошные каштановые кудри рассыпались по ее дивным плечам, белоснежную шею окружало драгоценное кружево, а платье было из белого атласа с жемчужной отделкой. В руках она несла распятие, усеянное бриллиантами, и четки из изумрудных шариков. За ней следовали придворные дамы. Дофин был в королевском одеянии, сопровождаемый вельможами, чувствуя уже себя властелином Шотландии. Огромное количество гвардии и конницы заключало шествие невесты.
За ним следовали под красным балдахином Екатерина Медичи, в сопровождении шести французских принцесс, далее королевская лейб-гвардия в красных и голубых мундирах, и наконец король, под красным бархатным балдахином, украшенным жемчужными лилиями. Шестнадцать князей несли балдахин, за ними шли дворяне и хор музыкантов в роскошных одеждах.
