Королева Елизавета очень сетовала при встрече с ними на Генриха III, но опять уклонилась от прямого ответа относительно своих дальнейших намерений и отослала французов к лорду Бэрлею для переговоров. Чтобы избежать участия в совещании по поводу Марии Стюарт, она на другой же день покинула Лондон, оставив широкие полномочия как лорду Бэрлею, так и Валингэму. Она поручила главному сыщику привести в исполнение задуманный им план — организовать народную демонстрацию против Марии Стюарт.
На другой же день после своего предложения Валингэм позвал к себе начальника тайной полиции Пельдрама.
— По-видимому, вы чувствуете себя прекрасно, — обратился статс-секретарь к своему подчиненному, — почиваете на лаврах и свое место превратили в синекуру! Великолепно устроились, нечего сказать!
— В чем вы упрекаете меня, ваша светлость? — улыбаясь, возразил Пельдрам. — Я могу сказать, что действительно считаю себя виновником настоящего спокойного состояния Англии. От души желаю ей и в будущем такого же мира и тишины!
— Это хорошо сказано, но вы упускаете из виду одно обстоятельство, — заметил Валингэм. — Полиция так же должна ждать преступлений, как солдат — войны. Без этих условий полицейский и военный становятся бесполезными людьми.
— Нечто подобное испытываю я сам, но войну ведут не ради удовольствия, и преступления — не самоцель, хотя это, как я полагаю, было правилом моего предшественника.
Валингэм опешил, может быть, он почувствовал себя задетым лично, но быстро пришел в себя.
— У вас, ей-Богу, есть здравый смысл! — сказал он. — Ну мы скоро подвергнем его испытанию!
— Вы весьма лестного мнения обо мне!
— Не совсем так, сэр Пельдрам. Каково общее настроение народа в Лондоне?
— Благоприятное, милорд.
— Я подразумеваю отношение к королеве и правительству?
— Благоприятное, милорд.
— Ну а по отношению к так называемой королеве шотландской?
— Плохое, милорд.
— В каком смысле?
— Королеву осуждают, как сделали это и ее судьи.
— Значит, ее смертный приговор встречен с одобрением?
— Да, милорд.
— Народ требует его исполнения?
— Вот уж не знаю, милорд!
— Но народ должен потребовать этого!…
— Вот как? — сухо сказал Пельдрам. — Если бы народу сказали о том, он обрадовался бы.
— Вы — глупец, сэр! — сердито воскликнул Валингэм.
Трезвый, ясный рассудок Пельдрама, вероятно, вполне схватывал значение этого дела. Ведь так часто бывает, что совершенно простые люди мыслят и судят правильнее, чем мудрейшие из мудрецов, когда вопрос касается только человеческих постановлений и действий. Резкое замечание министра как будто совсем не оскорбило агента.
— Ну, — спокойно ответил он на его брань, — колпак дурака впору чуть ли не всякой человеческой голове. Болезнь эта всеобщая.
Статс-секретарь порывисто обернулся и бросил на говорившего зоркий взгляд, после чего однако громко расхохотался.
— Черт возьми! — воскликнул он. — Мне кажется, мы с вами поладим. Да, да, должность научит уму-разуму! Я почти готов подумать, что вы уже поняли меня.
— Позволю себе объяснить точнее. Судьи высказались, парламент тоже; королева, наша всемилостивейшая повелительница, осталась довольна их речами, но теперь ей угодно, чтобы и народ, объяснявшийся до сих пор молча, возвысил свой голос.
— Превосходно, сэр. Именно так. Население Лондона, население Англии должно возвысить голос, должно одобрить произнесенный приговор и потребовать его исполнения. Лондон при этом пойдет впереди, народ последует за ним. Вы же с вашими людьми обязаны стараться вызвать чудовищную овацию.
— Дайте мне более точные указания, и я посмотрю, что можно будет сделать.
— Предстоит публичное торжественное объявление приговора Марии Стюарт, и этот день должен сделаться праздником для столицы Англии. Ради того вам поручается огласка предстоящего события, и до наступления знаменательного дня вы будете воодушевлять народ к громким манифестациям.
— Слушаюсь, милорд!
— Хорошо, значит, мы столковались, — воскликнул Валингэм. — Принимайтесь за дело.
И Пельдрам принялся.
Конечно, редко бывало, чтобы шайке сыщиков давалось поручение подобного свойства. Пожалуй, нечто похожее происходило во времена римских императоров в эпоху упадка Рима.
