Анатолий ожидал, что кое-где на траве могут остаться следы, хотя бы от разбившихся бочек - маловероятно, что катапульты пристреляли так, чтобы не попасть ни в одну повозку. Те-то останавливались, как заблагорассудится! И, кстати, в их повозку одна каменюка угодила. Или потому именно, что они вздумали драпать? А остальные, сдавшиеся на милость победителя, не пострадали? Но кто посмел напасть на императорский конвой? Ох, не всё ладно в датском королевстве! И его сотрясают интриги да раздоры. Мозги - слишком большая ценность, чтобы из-за них не драться.
Но почему те, у кого много мозгов, тоже дерутся? Или в качестве превентивных мер? Защита до нападения?
Холмы, на удивление, закончились, и вновь потянулась равнина. А Анатолий почему-то полагал, что отныне местность станет всё повышаться и повышаться, пока не откроются такие места, куда залетают одни горные орлы.
Но и на равнине грифов хватало. Они сосредоточенно рисовали в небесной вышине правильные окружности. И если бы оставляли за собой инверсионные следы, то наверняка испещрили бы небо множеством кругов и спиралей. А то и такими фигурами, что пустыня Наска обзавидуется.
"Знать, пожива стервятникам часто встречается! - подумал Анатолий. - Недаром холмы пользуются дурной славой, раз охранники взобрались на вершины. Жаль, не догадались, что их могут заминировать".
Однако холмы остались позади, а грифы продолжают кружить. Говорит ли это о чём-нибудь?
Анатолий всмотрелся в облегающую равнину. Самое то для атаки кочевой конницы! А у нас, как на грех, ни пулемёта, ни боевого лазера. Хорошо хоть Водила мечи отдал. Но и то - ими разве зарезаться...
Возничий, с того самого момента, как уселся на передок повозки, снова перестал подавать признаки разумной жизни, включившись в движение телеги.
Столь бурное объяснение в любви, какое он проявил, едва голова оказалась заполненной ореховой массой, плавно перешло в молчаливое обожание. Пока кололи орехи и набивали бочку, он взглядывал на Анатолия полными счастья глазами и будто порывался что-то сказать, но, не произнеся ни слова, умолкал, словно стесняясь.
А сейчас и вовсе отключился. И Анатолий был ему благодарен: той неловкости, какую он испытал в момент признания, испытывать больше не хотелось.
"Всего и делов-то: забил человеку голову, - размышлял он. - А какая радость!"
Горизонт оставался чистым продолжением поля. Не пылили вдали орды злобных кочевников, не наступало на столицу рыцарское войско. А со временем и грифы отстали. Поняли, что им тут не обломится: люди на одинокой повозке умирать не собирались.
Зато вдали заголубела река.
Анатолий, привстав на телеге, вглядывался в приближающуюся голубизну, пытаясь определить: серьёзное ли препятствие перед ними? И что предстоит: переход вброд, паромная переправа или всё-таки мост?
Это оказался мост. На мощных деревянных сваях, с массивными перилами и потемневшими от времени и близости воды прямыми стойками. Настил моста тоже смотрелся весомо и грубо, хотя и немного легкомысленно - из-за выщербленности копытами да тележными колёсами.
А за мостом...
Анатолий не поверил глазам и несколько раз протёр их, убеждаясь, что видит не мираж.
За мостом начиналось прекрасное асфальтированное шоссе, может, не такое широкое, как автобаны и хайвэи, однако позволяющее с успехом разъехаться двум встречным повозкам.
"Вот это да! - ошеломлённо подумал Анатолий. - Да у них, оказывается, настоящая техническая цивилизация развивается! Чем ближе к столице... Вот, значит, мозги куда идут".
Но странным являлось не то, что дорогу покрывал асфальт - в конце концов, природные битумы встречаются достаточно часто, и асфальт в условиях средневековья приготовить можно. А то, что на дороге не замечалось следов тележных колёс. Это говорило о качестве дорожного покрытия и о мастерстве его производителей и строителей.
Но дорога, несмотря на возросшую привлекательность для странствующих и путешествующих, оставалась пустынной.
"Не похоже на близость к столице, - подумал Анатолий. - Единственное объяснение, что у дороги дурная слава. Тогда неудивительно, что по ней мало ездят. Если караваны взрывают..."
У горизонта, с правого бока, показался дымок. Анатолий уловил его краем глаза, и, с облегчением подумав "Ну, вот и деревеньки начались!", повернулся в ту сторону.
И глаза его расширились от удивления.
Чуть не у самого горизонта крошечный паровозик тянул за собой ряд вагончиков, извергая из широкой трубы клубы густого чёрного дыма.
"Вот это да! - в который раз за сегодня подумал Анатолий. - Может, в столице и автомобили по улицам разъезжают? Для того и дорогу построили? А с орбиты ничего не видно!"
Правда, на орбите Анатолий находился недолго: ровно столько, чтобы автоматы успели определить пригодность воздуха для дыхания, да отсутствие в биосфере планеты сверхопасных для жизни человека факторов. С просто опасными человек научился справляться.
А потом ракетоплан неожиданно потянуло вниз...
Паровозик продолжал пыхтеть на горизонте, параллельно шоссе, не удаляясь и не приближаясь.
