Пришла Кая, а вечером вернулся и дядюшка Глиша. Когда Юла передала ему свой разговор с бабкой Сокой, он, разумеется, вспылил, раскричался, обозвал их последними дурами, сказал, что сам пойдет к бабке Соке и даст согласие, что Кая из-за своей глупости останется в девках, будет вековушей и т. д. и т. п. Но тут разъярилась тетушка Юла и давай ему читать свою проповедь. Гнев его сразу улегся. Примиренные, сели они за простывшее жаркое. После ужина Юла опять взялась за свое, и в конце концов дядюшка Глиша лег спать умиротворенный с мыслями о своем грядущем возвышении; еще раз довольно улыбнувшись, он захрапел. Во сне он говорил: «Э, мой Перич, так дело не пойдет, не нужны мне, брат, взятки, мне нужна только правда. Ладно, так и быть, дашь мне пятьдесят дукатов, и дело в шляпе». Он замолчал и потом начал вертеть головой; ему снилось, что он идет по улице, все торговцы в страхе ломают перед ним шапки, а он лишь гордо, легким кивком отвечает на их поклоны. Сон этот снился ему до самого рассвета, когда его разбудил стук в окно.
— Кто там? — крикнул он с постели.
— Это я, дядюшка Глиша. Хозяин велел тебе идти в О., взыскать долг с тамошних крестьян. Сегодня у них сход, так ты смотри пораньше их захвати.
— Ладно, ладно, скажи газде Живану, сей момент отправлюсь, да только б не зазря. — И он стал поспешно одеваться. Вид у него был сердитый, да и как не сердиться: только что был тестем уездного головы, все горожане перед ним заискивали, а тут нате вам — в этакую холодину тащись в село! Протопаешь четыре часа, да еще поди знай, с толком или без толку, поешь где или ходи голодный до вечера.
В тот же день все женщины уже прознали, что Васа сватался к Кае и получил отказ. В городе считали, что мать с дочерью совсем ума лишились, а отец и того пуще. Люди потешались над ними, Васе же говорили, чтоб он благословлял свою судьбу, что отказ получил: нашел, мол, в кого влюбиться. Но он, бедняга, сильно страдал: снова отрядил бабку Соку и снова получил тот же ответ. Наконец и ему обрыдло, и он обратил свой взор в другую сторону. После богоявления посватался к дочери одного торговца и вскоре обвенчался с нею. На свадьбе была и Кая с матерью.
В самый разгар танцев они увидели проходящего мимо почтальона и не преминули спросить, есть ли новости. Он развернул правительственную газету. Танцы мигом прекратились, все сгрудились вокруг почтальона, который начал читать: «Назначается начальник 1-го класса Н-ского уезда Н-ского округа А. Й. начальником округа Ц-ского…» Следующий указ гласил: «Назначается писарь 1-го класса М-ского уезда Р-ского округа Т. М. начальником Н-ского уезда Н-ского округа…»
Послышались возгласы радости и огорчения; одни жалели старого начальника, другие радовались его отъезду; словом, каждый смотрел на дело со своей колокольни. Ну а как наши Кая и Юла? Думаю, вам, дорогие читатели, не надо объяснять, что творилось у них на душе. Они испытывали примерно то же, что испытывают моряки, завидевшие землю после многомесячных скитаний по океану. Итак, их заветная мечта скоро сбудется… Кая, уже вообразив себя первой дамой уезда, вдруг заважничала, задрала нос, Юла, глядя на нее, тоже хвост распушила. Девушки, заметив, как они разом переменились, хихикая, подталкивали друг друга локтями и наконец громко расхохотались. Юла и Кая торопливо попрощались с новобрачными и пошли домой, обсуждая по пути столь важное для них событие.
— Ладно, ладно, эти надутые торговки скоро увидят, кто такая Юлка. Он в тебя, Кая, влюбится с первого взгляда! Сейчас же скажу Глише, чтоб взял тебе отрез на платье, надо сшить к приезду начальника. А там все пойдет как по маслу.
— А ты слышала, мама, как Илин Йоца сказал, что знает его, недавно, говорит, окончил юридический, молодой и красивый, в прошлом году, говорит, видел его в Белграде, был холостой.
— Это Йоца точно сказал?
— Точно!
— Ну да, он ведь учился в Белграде, должен его знать. Ничего, хихикайте себе на здоровье, скоро будете за счастье почитать, ежели Юла удостоит вас взглядом.
Беседуя таким образом, дошли они до дому, где их поджидал радостный дядюшка Глиша, ибо и он услышал новость, притом от самого телеграфиста, хорошо знавшего нового уездного. Телеграфисту было доподлинно известно, что в прошлом году тот не был женат и вряд ли за это время женился; а Милош Джюкин говорит, что новый уездный им какая-то родня, два месяца назад он его видел, и тот еще не был женат. Милош сказал, что уездный наверняка сообщит ему о своем приезде, и ежели понадобится кой-чего приготовить, пускай тетушка Юла с Каей займутся.
Прошло дней десять со дня свадьбы Васы. Был четверг. Старый уездный уехал два дня назад, сегодня ждут нового. Несколько торговцев побогаче и один писарь отправились навстречу ему в ближайшее село. В доме уездного начальника идут спешные приготовления. Утром пришла телега с вещами нового хозяина дома. Юла с Каей, чувствуя себя полными хозяйками, расставили прибывшую мебель: две кровати, стол и стулья. Тетушка Юла велела Кае застелить кровати, а сама принялась смахивать пыль со стола и стульев.