Головы с плеч полностью

Икка покосилась на Каро, которая тащила ее, Икку, ко входу во дворец. По ее лицу нельзя было угадать, о чем она думает. Но Икка находилась в голове Каро, и поэтому она все видела. Видела мимолетный образ… Кролик всегда отличалась богатым воображением… Икка видела собственные черные волосы, разметавшиеся по белым простыням. Свои губы, угрюмо опущенный уголок рта. Это было так странно, что Икка споткнулась о собственные ноги и упала на четвереньки.

Она смотрела на гравий между своими растопыренными пальцами, но видела себя в голове Каро, хотя сама Каро в это время хихикала, осыпала ее издевками. Потом ведьма-ворона заставила свою пленницу подняться. Икка плюнула Каро в лицо просто для того, чтобы прогнать этот образ, и он исчез, но тут же сменился другим: теперь Каро представляла, как душит Икку. Вот, так лучше. Теперь все правильно. То, что надо.

– Чего это ты покраснела, – фыркнула Каро, вытирая со щеки серебристую слюну. – Ты отвратительна. Неужели Чеширу такое нравится?

Икка ничего не ответила. Насмешки Каро были где-то далеко – на самом-то деле слишком близко, но Икка не могла сейчас о них думать, она слишком растерялась. Ее встревожило то, как легко ее лицо появилось в сознании Каро. Как быстро Каро задавила эту мысль. Икка не давила мысли о Кролике. Она позволяла им накапливаться до тех пор, пока они не переливались через край. Это была давняя привычка, от которой Икка так и не собралась избавиться, вроде привычки щипать незажившие раны. Она предавалась навязчивым мыслям и расковыривала свои раны, потому что – какого черта ей еще было делать? Остановиться? Просто остановиться?

В этот миг Каро остановилась, и на ее лице появилось недоуменное выражение. Икка разорвала мысленную связь, и они пошли дальше.

Эти лепестки в конце концов должны были покинуть организм Кролика, чем Кролик и отличалась от Святых. Тогда Икка получит новые лепестки.

В этом и заключалось ее преимущество. Она чувствовала себя такой больной от этой розовой магии, что испытывала смутное отвращение к себе: трясущееся физическое тело, заторможенный мозг. Да, в этом было ее преимущество. Она могла это выдержать. Она возвращалась к этой мысли снова и снова.

Потому что на самом деле Икке все это нравилось.

Несмотря на то, что она не могла передвигаться без помощи Каро, она чувствовала, как ее могущество распространяется вокруг, как будто она была девочкой, лежащей посреди цветущего поля. Вроде той маленькой садистки из древней легенды о сотворении мира. Икка представила, как потягивается, как ее руки задевают стебли чертополоха, как рушатся миры, когда она делает вдох.

Эта приятная мысль сформировалась в голове Икки, когда они переступили порог дворца и вошли в вестибюль. Стражники, охранявшие вход, узнали Кэресел и расступились, но она, сделав шаг, застыла.

– Алиса, – прошептала Каро, вцепившись в ворот Икки и наклонившись над ней.

Икка сразу же взмокла: ей стоило огромных усилий держаться на ногах.

– Почему я думаю о преданиях насчет сотворения мира?

– Потому что у тебя каша в голове, но ко мне это не имеет никакого отношения, – рявкнула Икка и коснулась границы, разделявшей их души.

«Должно быть, я вспоминаю об этом потому, что она рядом».

По глазам Каро она увидела, что та усвоила внушенную мысль и приняла ее за свою, – и вдруг Каро повернула голову вправо. А потом влево. А потом посмотрела прямо перед собой, ухмыльнулась, прорычала что-то и поволокла Икку по залу; при этом Икка потеряла равновесие и поехала по полу, больно ударяясь пятками о каменные плиты.

– Онни Хэтти! – пронзительно кричала Каро.

Мимо спешили Бармаглоты с придворными булавками в виде белых роз; Бармаглоты размахивали оружием, их одежда была заляпана сверкающей магической жидкостью, некоторые шагали более энергично и выглядели более воинственно, чем другие, – возможно, они были очень опечалены крахом своего ненаглядного безопасного убежища. Навстречу бежали стражники в доспехах. Каро распахнула высокие двери и ворвалась в какое-то помещение, похожее на спальню, а в это время Икка чуть не задохнулась, потому что воротник плаща впился ей в шею. Внезапно Икку швырнули на пушистый ковер, и сапог Каро с силой придавил ее руку к полу.

– Онни…

Повернув голову, Икка увидела кровать с четырьмя столбиками. Мгновение спустя показалась Червонная Королева – она на четвереньках подползла к краю кровати, посмотрела вниз, на Икку, потом обернулась к Кэресел.

– Правда[41]? – Икка расхохоталась, не веря своим глазам.

Ничего себе – Хэтти спала, пока Икка громила ее город?

– Я случайно не нарушила ваш драгоценный отдых, ваше величество?

Портьеры были задернуты, в комнате было тихо, как ночью.

Но потом королева выпрямилась, и веселье Икки, смешанное с яростью, моментально испарилось. И сменилось шоком, как будто ее окатили ледяной водой.

Щеки, нос и подбородок Хэтти Новембер Ккуль блестели, ее горло было влажным и скользким. Капля багровой магии оторвалась от подбородка и беззвучно упала на ковер.