Головы с плеч полностью

Она была слишком далеко от созданных ею Святых, которых выпустила из клеток, и не могла видеть мир их глазами. Но были и другие вспышки, искры, пробегавшие по туго натянутым нитям, которые соединяли ее с монстрами.

– Это ощущение того, что поскальзываешься…

– Что?

– Мои Святые. Следуют за твоими Святыми, которые вламываются в дома и пожирают людей; мои скользят и едва не падают… – Она почти закрыла глаза, не видя ничего перед собой, вспоминая то, что происходило далеко от дворца. – Босые ноги на деревянном полу, залитом кровью. Еще теплой. И… да. Запах этих людей, которые только что были живы, еще висит в воздухе их квартир… – Хэтти рассеянно провела большим пальцем по носу. – Люди Петры никогда не хотели заниматься магией. Из-за боли. Но твои Святые все-таки причинили им боль. Так что, возможно, твое нападение станет для них неким толчком – конечно, для тех, кто переживет эту кровавую баню. Побудит их развивать свои способности. Этот стимул будет сильнее праздника.

– Можешь меня не благодарить, – выплюнула Иккадора после едва заметной паузы.

И на этот раз Хэтти отвернулась от окна. Опустившись на табурет перед туалетным столиком, она взглянула на темную ведьму. Она знала, что бесстрастное выражение лица Иккадоры – это всего лишь маска. Хэтти чувствовала, как учащается ее сердцебиение, как ее зубы прикусывают язык…

– А ты чувствуешь их смерть на вкус, Иккадора? Тех, кого твои Святые съели заживо? – прошептала Хэтти. – Ты еще чувствуешь их вкус?

– Как ты меня казнишь? – процедила Иккадора с таким видом, как будто разговор с Хэтти ей наскучил. – Погоди, дай я сама догадаюсь. Используешь меня для того, чтобы попрактиковаться в своем сумасшедшем искусстве, возьмешь какого-нибудь другого еретика, чтобы сшить меня с ним…

Хэтти застыла.

– Это будет не казнь.

– Нет-нет, ну конечно, это же искусство.

Хэтти ощутила сильное недовольство. Она знала, что это не отражается на ее лице.

– Я действительно собираюсь тебя казнить, – произнесла она, решив не настаивать. Было ясно, что объяснять что-либо темной ведьме бесполезно. – Точно так же, как ты, очевидно, собиралась казнить меня.

– Я и сейчас собираюсь.

– Да. И я до сих пор не совсем понимаю за что.

– О, причин предостаточно. – Ее тон был колючим, как куст терновника.

– Что ж, мне хотелось бы их выслушать, – сказала Хэтти. Ею двигало не чувство вины и не желание исправиться; ей просто было интересно, за что люди ее ненавидят; мнение других говорило Хэтти многое о ее врагах.

Иккадора презрительно фыркнула.

– Ой, ваше величество, мне так не хочется вас обидеть.

Хэтти, размышляя о том, что никто за всю жизнь еще не сумел ее по-настоящему обидеть, забыла вытереть нос, и магия закапала с ее подбородка на ночную рубашку, которая и без того уже перепачкана.

– До сегодняшнего утра я была единственным человеком, который вышел из Лабиринта живым. Теперь компанию мне составили вы с Кэресел.

– Ах, ты, значит, хотела оставить этот титул за собой?

Дело было не в этом – просто Хэтти старалась тщательно подбирать слова.

– Это было всего лишь наблюдение. Любой искусный в магии колдун или ведьма без ауры смерти прекрасно способны выжить в Лабиринте точно так же, как в Стране Чудес. Разумеется, «прекрасно» – это не совсем уместное слово в данном случае…

В этот момент Иккадора попыталась встать на колени; Хэтти взглядом пригвоздила ее к полу и ощутила жжение в переносице. Иккадора, шлепнувшись на ковер, закряхтела и прошипела:

– Что ты можешь знать о выживании в Стране Чудес?

– О, – сказала Хэтти. – Значит, в этом все дело.

– В чем – в «этом»?

– Мне тоже кажется, что это несправедливо. То, как ты получила ауру смерти. Приговоренные всегда могут подать апелляцию Короне, но власти в большинстве Округов озабочены тем, как бы побыстрее избавиться от Бармаглотов и выпихнуть их за Стены прежде, чем к ним надумают наведаться Святые. Совершенно несправедливые, варварские обычаи.

Прежде чем Иккадора успела снова огрызнуться, Хэтти спокойно продолжала, сложив руки на коленях и пристально глядя в темные глаза ведьмы.

– На твоем месте должна была быть я, верно, меня должны были изгнать в Страну Чудес еще ребенком? За убийство Делкорты? Или эти сплетни для тебя – лишь удобный предлог, Иккадора? Потому что, если бы Делкорта не умерла, меня следовало бы приговорить к смерти за что-то другое. За грехи моего двоюродного деда, допустим, но это немного слабовато в качестве обвинения. Или, например, за то, что я делаю из Святых развлечение, ведь я именно этим занимаюсь, ведь со стороны все выглядит именно так, верно, Иккадора? Я превращаю все это в шутку; я не вижу в этом мире ничего серьезного, ничего мрачного. Возможно, мне следует умереть за то, что я не проявляю достаточной заботы о других Округах; возможно, за то, что я живу в Петре, а Петра – самое безопасное место во всем Исанхане. Возможно, за то, что Кэресел Рэббит делает то, что я ей приказываю. Возможно, за то, что я жива, а Текка Мур мертва…

– Заткни свою гребаную пасть, сука.