Икке было хорошо, просто хорошо, и неважно было, что ей читали. Рассказы о зле, о добре – это были всего лишь выдумки; все это время в мыслях Икки разворачивалось другое повествование, а рука Кэресел лежала у нее на груди.
Каро пожала плечами и безразлично произнесла:
– Наверное, подцепила проклятие от какого-то Святого, еще когда мы жили в Стране Чудес. Я иногда думала, что тебя оно тоже задело. Не знаю, когда это случилось – возможно, еще когда мы были вместе. – Она коротко, грубо усмехнулась. – Мне приходило в голову, что ты таскаешь с собой эту книгу просто для вида, чтобы тебя считали ученой.
Икка почувствовала странную тоску, горло сжали спазмы. Но она тут же прогнала эту тоску как побочный эффект учености.
Каро протянула Икке книгу, нарушила затянувшееся молчание.
– Ну, давай. Читай вслух.
Икка мельком взглянула на обложку. Ни названия, ни имени автора не было.
– Не буду.
Каро взяла следующую книгу, сунула Икке под нос.
– Как насчет этой?
– Дело не в книге, идиотка.
Каро, сверкнув глазами, шагнула к ней. Грациозно уселась на подлокотник кресла, к которому была привязана Икка. Икка знала, что может сейчас повернуть голову, и скула Каро окажется прямо у нее перед глазами; именно поэтому она не стала поворачивать голову, просто смотрела вперед, чувствуя на виске дыхание Каро. Каро бросила черный томик ей на колени.
– Ах, Алиса, – произнесла Кэресел, убирая волосы, упавшие Икке на лоб. – Кто тебе сказал, что это книги?
И Каро открыла книжку. Икка не смогла удержаться: она опустила глаза, и сердце чаще забилось у нее в груди, когда она прочла первые несколько слов. Ее взгляд забегал по странице; она читала строчку за строчкой, пока не проглотила весь текст.
Она машинально хотела протянуть руку, чтобы перевернуть страницу, но наручники впились ей в запястья.
«Чтоб тебя. – Икке хотелось орать, шипеть, плеваться. Она все-таки немного повернула голову, совсем немного, только для того, чтобы увидеть краешек улыбки Кэресел. – Неплохо сыграно».
– Дневники, – прошептала Икка очень, очень осторожно. – Чьи?
Улыбка стала шире.
– Онни, конечно.
Икка несколько растерялась, услышав это.
– Зачем ты это делаешь?
– А тебе какая разница? Тебе же нужны ответы.
– Хм. Значит, это
Ей показалось, что улыбка Каро смягчилась, она была уже не такой хищной. Однако присутствие Каро рядом все равно напрягало; она склонилась над плечом Икки, почти прижалась к ней. Протянула руку и провела кончиками пальцев по строчке.
– Итак. Ты читаешь вслух. Я переворачиваю страницы.
Икка теперь открыто рассматривала ее, немного откинув голову назад, чтобы не касаться ее лица; Кэресел, которой, конечно же, нравилось быть предметом такого пристального внимания, сидела неподвижно и не торопила Икку. Икка поняла: что-то произошло, Каро узнала что-то новое о своей драгоценной королеве.
– В чем дело? – Она думала, что у нее получится шипение, но услышала шепот. – У тебя такой вид…
Каро встретила ее взгляд.
Потом ее рука потянулась к затылку Икки, вцепилась в волосы и дернула назад так неожиданно, что Икка едва не подавилась; Каро наклонилась к ней, и ее дыхание коснулось шеи Икки.
– О, я не собираюсь тебя упрашивать, Алиса, – нежно произнесла Кэресел. Ее пальцы оторвались от книги и гладили подбородок Икки, медленно, очень медленно, как будто она восхищалась формой лица и шеи пленницы, а не размышляла о том, как ее нож разрежет кожу и плоть. – Поняла? Начинай читать, иначе увидишь, как твоя кровь хлещет на пол. Онни не будет сердиться из-за испорченного ковра, ей все равно.
Икке оставалось только закатить глаза после этой фразы. В любом случае она и не ждала ответа.
– Было бы намного страшнее, если бы ты не веселилась так откровенно.
– А я думала, что так, наоборот, страшнее.
Икка мысленно согласилась с Каро. Однако, когда она попыталась найти в своей душе страх, ничего не получилось.
Нет, дорогой читатель, мы не будем утверждать, что страха не было вообще, но ужас, который Икка испытывала, глядя на Кэресел, на то, как Кэресел беспечно наслаждается насилием – о, теперь она наслаждалась жизнью во всех ее проявлениях, – не вызывал у нее желания попятиться, спрятаться. Это было странно, думать о том, что она боится Каро, и одновременно не хочет, чтобы Каро ушла. Или чтобы ушли мысли о ней. Возможно, дело было в интересе, который вызывала у нее странная личность ведьмы-вороны, совершенно не похожей на других людей. Ее любовь к своим вещам, имуществу, роскоши, к своему лицу, и одновременно ее кровожадность, любовь к охоте на монстров в Лесу. Возможно, дело было и в том, что Икка знала: она сама тоже может наводить страх. Она знала, что Кэресел иногда тоже ее боится.
Знала, что Кэресел не поведя бровью перережет ей горло хоть сейчас. Но слезет с подлокотника кресла только после того, как Икка истечет кровью. А до тех пор Каро будет рядом.
И поэтому, когда Кэресел перевернула страницу, Икка начала читать вслух.
5 день Лета, 0088
