– Правда. Но я беру свои слова обратно. Вы можете ничего мне не рассказывать.
– Ты уверена?
Каро помолчала. Хэтти положила ладонь поверх ее руки, прикрыла нежными пальцами татуировки.
– Ты сказала мне чистую правду, Кэресел. Я очень благодарна тебе за это. Поэтому я отвечу на твой вопрос.
Каро вздрогнула, подняла голову и испугалась еще сильнее, встретив неподвижный взгляд серо-коричневых глаз Хэтти –
– Я убила свою мать.
У Каро отвисла челюсть. В ушах у нее прозвучали слова, сказанные тысячу лет назад, в другой жизни.
Хэтти все так же спокойно, не шевелясь, отвела взгляд и посмотрела Каро за спину.
А потом из Рощи с воплями выбежали Святые.
Хэтти наклонила голову набок.
Багровые нити магии возникли из ее кутикул, поплыли по воздуху, замерцали и исчезли. Ее новый Святой поднял над водой свою огромную голову. Она несколько часов сшивала трех Святых, чтобы создать одного, и это поистине было одно из ее самых лучших, самых жутких творений. Она чувствовала его безразличие, когда он поворачивался в ту сторону, откуда слышался плеск воды, туда, где приземлились двое Святых, перебравшихся через стену. Хэтти узнала обоих. Одного она создала сама, а второй… что ж. Иккадора оказалась внимательной и заметила, что он был произведением другой ведьмы. Другой Хэтти. Первой Хэтти.
Она взяла безразличие своего нового Святого и сплела его с голодом. Отшвырнула от себя это скользкое, как водяной уж, безразличие, и оно полетело между стволами деревьев.
– Онни, – прохрипела Кэресел, когда Хэтти поднялась на ноги.
Хэтти взглянула на нее сверху вниз; пальцы Кэресел вцепились в ее окровавленный рукав, глаза стали совсем круглыми, черные кружочки были обведены белками.
– Вы убили…
Хэтти отняла у нее свой рукав. Это движение не было ни резким, ни гневным, но Кэресел проглотила конец фразы и встала с земли. Хэтти хотела рассказать Кэресел о Делкорте, но не хотела распространяться об этом – ей нужно было увидеть реакцию молодой женщины. Увидеть, потребует ли она объяснений. Испытает ли она отвращение.
Но вместо этого ведьма-ворона низко склонилась перед Хэтти, склонилась почти до самой земли, и когда она выпрямилась, Хэтти увидела, что ее пальцы сжимают булавку с головкой в виде белой розы – символ Двора Хэтти.
Это был простой жест; но для Хэтти он значил очень многое.
А потом девушка-Бармаглот развернулась на каблуках и отправилась убивать монстров для своей королевы.
Хэтти откинула голову назад, убрала с лица присохшую прядь волос, пропитанную магией, и увидела, что один из Святых – тот, которого создала она, – лезет на стену башни, в которой находился ее кабинет. Второй дрался в воде с ее новым Святым; она знала, что этот второй проиграет. Это было творение первой дочери Делкорты, а Хэтти была гораздо могущественнее Червонной Принцессы.
Червонная Принцесса не дала себе шанса стать могущественной прежде, чем умереть.
Прежде чем создать ту Хэтти, которая существовала сейчас.
Хэтти стояла, выпрямившись во весь рост, и наблюдала за схваткой. Потом потянула за нити; отделила от себя Святого, когда его тупая, бессмысленная ярость начала просачиваться в ее сознание и смешиваться с ее спокойствием. Ей это нравилось – находить новые заклинания, новые способы заставить мир сдаться перед ее настойчивостью. Кто-то назвал бы ее высокомерной, но она считала, что это не совсем подходящее слово; она испытывала благоговение перед этим миром и своей магией.
Глаза Икки вращались в разные стороны и время от времени даже закатывались, но видела она вполне неплохо. У нее осталось всего двое Святых, и они были ее лучшими, самыми сильным и свирепыми телами…
Нет… уже один.
Когда Святой сцепился с новым монстром в огромном мелководном озере, окружавшем дворец, перед глазами у Икки внезапно потемнело, потом все пропало, ей показалось, что она задыхается, и в следующий миг она вернулась в свое замерзшее, трясущееся тело. Она валялась на каменном полу тюремной камеры. Кай глазел на нее сквозь решетку. Икка, не обращая на него внимания, снова покинула свое тело. Ее… то есть Тула убили, убило новое чудовище Червонной Королевы. Но в распоряжении Икки имелся еще один Святой.
В конце концов, может быть, так даже лучше. Теперь она более уверенно контролировала тело Святого, Ханы, поскольку другие не отвлекали ее. Она карабкалась по белой каменной стене, увитой глициниями; их аромат обжигал ее узкие ноздри-щелочки, как серная вонь.
