Но она знала, что не сделает этого. Она не желала осквернять свое убежище – и не желала, чтобы все заканчивалось так просто, в том числе для нее. Завершение этой истории должно было стать грандиозным.
– Вы можете найти меня здесь? – крикнула Икка. Ее голос прозвучал глухо и беспомощно в почти полной пустоте. – Лучше вам этого не делать…
Икка подобралась к краю каменной плиты; как только она слезла «на землю», плита куда-то исчезла. Икка услышала слабое, прерывистое дыхание. Сделала несколько шагов.
Протянула руку и нащупала чье-то тело. Не сразу поняла, что перед ней Червонная Королева. Икка касалась ее тонкой щиколотки, туфля куда-то подевалась. Черты лица нельзя было различить под слоем новой черной магии.
Здесь, в этой кромешной тьме, которая не была реальной, которая причиняла боль, Икка могла видеть Хэтти с ясностью, невозможной в обычном мире. Хэтти, наверное, считала, что это никому не под силу, что никто не осмелится на это, но Икка нащупала Тьму в ее легких, в кровеносных сосудах, различила тонкие слои Тьмы, зажатые между внутренними органами. Тьма была спрятана под корнями ее зубов, в складках коры головного мозга.
Тьма была царством Икки, и она должна была стать могилой Хэтти Новембер Ккуль.
И тем не менее, когда Хэтти приоткрыла рот и произнесла несколько слов, в ее голосе прозвучали – черт бы ее побрал –
– О, что это за чудесное место?
Икка зарычала и вцепилась во все элементы Тьмы в теле Хэтти, и потянула, и в этом была ее сила: она могла заставить Тьму двигаться туда, куда она пожелает, тонуть, и извиваться, и гореть, как будто это было нечто вещественное, некий реальный предмет. Хэтти начала корчиться у ее ног, и…
Икка разорвала связь с Хэтти и бросилась в сторону, и в тот миг, когда крыло задело ее бедро, она увидела Каро, всю целиком, вплоть до засохших брызг грязи на ее сапогах и когтей ее ворон. И еще она увидела, что Каро присутствует в этом теле лишь частично – если ее личность вообще там присутствовала. Хэтти знала, где находится Икка, и поэтому Каро тоже это знала. Но Икка понимала: это не означает, что они существуют в одной голове. Это означало, что у Каро вообще больше нет собственной головы.
Это означало, что самой Каро больше нет.
И что Икка победила.
И что теперь… вот теперь наступил славный новый мир.
Икка вздрогнула всем телом. Прижала руку к груди. Ей показалось, что ее пронзил насквозь какой-то длинный, острый клинок. Но когда она отняла руку, следов Кровопролития на ладони не было.
И тогда Икка поняла, все поняла, и попыталась встать на ноги, чтобы бежать, убежать от спазмов, сжимавших ее горло.
Но рухнула, содрогаясь от рыданий. Тьма задрожала и захрипела вместе с ней.
– Я не буду сражаться с тобой, Иккадора, – произнесла Хэтти. Ее голос был тонким и едва различимым, как будто она находилась где-то далеко, хотя Икка знала, что королева «лежит на полу» всего в нескольких футах от нее. – Я не хочу отнимать у нее это.
– Ты уже отняла у нее
– Ей это нравится, – возразила Хэтти.
Кэресел рассмеялась где-то в чернильной тьме; ее смех был похож на стук, издаваемый деревянной погремушкой, в нем не было никаких эмоций, это была просто физическая реакция. Потом зашуршали вороньи крылья – она искала Икку.
Икке прежде приходилось испытывать страх смерти. Этот страх накатывал волнами.
Когда она подумала об убийстве Каро, у нее возникла также неизбежная мысль о том, что Каро, возможно, ее убьет.
А этого Икка никогда не боялась.
В своих грезах, в своих болезненных маленьких фантазиях, с которыми она играла, которые она смаковала, словно карамельки, приклеившиеся к нёбу, Икка всегда рычала, или ухмылялась, или хохотала в последний момент перед смертью, когда Каро наконец настигала ее. Но в этих фантазиях она никогда не была напугана, она никогда не давала ведьме-вороне возможности насладиться страхом жертвы. Помимо этого, Икка знала, что, какой бы устрашающей ни казалась Кэресел Рэббит, на самом деле она была просто смешной, и нелепой, и эксцентричной. И что она тоже была способна испытывать страх.
Икка видела ее испуганной; она видела слезы на щеках Каро, слышала ее крики, разносившиеся по комнатам дома Муров. Икка тогда была уверена в том, что это самые жуткие звуки в мире, эти вопли, и они передавали тот ужас, от которого сжималось сердце Икки, – передавали идеально…
А потом, потом… они с Каро выжили.
