Головы с плеч полностью

Через пару секунд Каро полностью вернулась в свою голову, снова получила контроль над своим Божественным, вырвалась из того угла, куда Хэтти загнала ее, придавив этим самым непомерно разросшимся Божественным. И все равно она почему-то не убивала Икку. Более того, она убрала руки от горла Икки.

Потом снова стало светло. Каро стояла на четвереньках, волосы растрепались; она крепко зажмурила глаза, ей было немного нехорошо от этой вернувшейся индивидуальности, а собственные колебания смущали ее, вызывали отвращение.

– Что ж, – раздался у нее за спиной негромкий голос Хэтти.

Хэтти, которая превратилась в какое-то страшное существо, но которая – ну разумеется – осталась собой, несмотря ни на что. По крайней мере… по крайней мере пока.

Хэтти и пальцем не пошевелила для того, чтобы убить Икку. Она знала – кстати, теперь и Каро это знала, – что, если бы ей действительно захотелось кого-нибудь убить, ей не нужно было для этого шевелить пальцем.

– Теперь ты понимаешь, что я была права, Кэресел?

«Ты любишь ее».

Икка медленно повернула голову и посмотрела Каро прямо в глаза.

Кэресел выпрямилась, села на корточки и заправила волосы за уши. Рассмеялась недобрым смехом. Но она смеялась над собой, осуждала себя – прекрати это, ты не должна судить себя.

«Извини. Я не хотела, дорогая, – подумала Каро, подняв голову навстречу мягкому свету, который просачивался сквозь листву. Ее собственный голос всегда звучал четче здесь, в Стране Чудес. – Разве я хотела этого, дорогая?»

Этот вопрос был обращен к Икке, но она не собиралась задавать его вслух.

Может быть, Каро имела в виду свои угрозы, имела в виду всю ненависть, которую она вскармливала в своем сердце, дожидаясь новой встречи с Иккой?

Да. Именно это она и имела в виду.

И ей нравилось все это, все эти жестокие фантазии, эпизоды насилия, о которых она мысленно рассказывала самой себе, начало, середина и конец… что ж.

Что ж, дорогой читатель, они почти достигли конца. Они обе остановились перед эпилогом, перед смертельным ударом, перед тем, как перевернуть последнюю страницу.

И Кэресел поняла, что она значит, эта пауза. Разница между их ненавистью друг к другу и любовью друг к другу. Жизнь вдали друг от друга. А может быть, просто корни, которые не очень глубоко уходят в землю.

– Ну хорошо, хорошо, онни, – буркнула Кэресел. – Но послушайте… Алиса тоже не смогла меня убить.

Начало, середина… они обе были еще так молоды.

– Ты жива? – прохрипела Икка. – Ты вернулась в свою голову? Потому что если так, я смогу тебя убить. И убью.

– Я жива, – ответила Кэресел. – Так что… Ну, начинай, Алиса.

И Кэресел заставила себя сидеть неподвижно – возможно, впервые в жизни.

Но Икка лишь нахмурила лоб, перепачканный блестящей серебристой жидкостью. Обернулась, бросила злобный взгляд на Хэтти и выплюнула:

– Я знаю, зачем ты создала Двор Отбросов. Ты пыталась приблизиться к Лесу, хотела, чтобы он пришел к тебе.

– Возможно, – задумчиво произнесла Хэтти, которую ничуть не задел ни тон Икки, ни ее обвинения. – Я подумала… что таким образом смогу утолить свою жажду. Имея у себя Двор и Лабиринт, проводя Бега Святых.

Ее безмятежный взгляд скользнул по лицу Каро; почему-то он до сих пор оказывал на нее прежнее действие – как удар тока.

– Но теперь…

Хэтти крепче прижала руки к груди. Этот жест выражал столь многое: попытку удержать ощущение, которое человек испытывал, находясь в Стране Чудес, такое безграничное, неконтролируемое, не имеющее названия. Оно, казалось, все время пыталось бежать от нее; разумеется, она не желала его отпускать. Каро это знала потому, что сама испытывала то же самое здесь, в Лесу; она была одновременно самой собой, в полном смысле слова, и чем-то бесконечным, безграничным, в любой момент она могла перелиться через край и затопить весь Лес, забрызгать его, как место кровавой бойни. И она не была уверена в том, что расстроится, если это произойдет.

– О, просто идите, прогуляйтесь уже, вы, сумасшедшая, – ответила Каро ласково. – Делайте все, что вам заблагорассудится, – поболтайте с деревьями…

Она не закончила фразу, и на несколько мгновений наступила тишина.

Черная жидкость стекала из носа Червонной Королевы. Капала с ее подбородка на землю Страны Чудес, словно беззвучный метроном, пока королева рассматривала двух ведьм.

– У меня очень много дел, – наконец произнесла Хэтти негромко, с благоговением. – Благодаря Иккадоре я теперь хорошо слышу голос Страны Чудес, и она говорит мне… все… да. Я понимаю все, все. Я была права. Я останусь здесь навсегда.

И Хэтти улыбнулась. Улыбаясь, она показала зубы! Они были перепачканы черным, но… это было так необычно! Хэтти никогда не приоткрывала зубы в улыбке.

– Где бы я ни была, я останусь здесь навсегда.

Каро покосилась на Икку, и одновременно Икка покосилась на нее.

Она знала, что они обе ощущают это. Находиться рядом с Хэтти – все равно что стоять на краю Леса в тот день, в первый день, и вглядываться в чащу. Ветер дул им в спину, подталкивал их. И этот шепот… обещание совершенной красоты, обещание неслыханных ужасов…