Головы с плеч полностью

Но сейчас она боялась; она была уверена в том, что тьма пожирает людей и они перестают существовать. Когда она умрет, ведь смерть так будет выглядеть? Бездна без конца и края, и она в этом небытии, превращенная в ничто. Сейчас тьма проглотила руки Икки, и поэтому она поднесла их ближе к лицу, пока не почувствовала тепло собственных ладоней, не нащупала текущие по лицу слезы. Подумала: «Я все еще здесь, я клянусь, я клянусь, я все еще здесь». И как раз в этот момент раздался издевательский голос Текки:

«Просто дыши, Алиса».

И Алиса дышала и дышала.

Тьма вокруг была совершенно неподвижной; только грудная клетка Икки слегка приподнималась при дыхании. Она убрала руки от лица, потом снова подняла их, коснулась губ.

И там было оно – серебро.

Магия была ядовитой; она щипалась, как кислота, попадая в трещинки на губах, разъедала тонкие линии на подушечках пальцев. Она не давала света, в отличие от некоторых других видов магии, но она мерцала; Икка могла различить ее во мраке.

И тогда она почувствовала тьму, которая жила у нее внутри, которая заразила ее, как болезнь… но она все равно дышала, дышала, она была жива, жива, жива, несмотря на то, что боялась исчезнуть, потеряться в этой черноте, или – еще хуже – боялась, что ее не смогут найти. Икка никогда вот так просто не общалась с этим… не общалась с чем? С темнотой? Нет, нет, тьма всегда была с ней, она присутствовала в теле каждого человека, в легких, в тонкой прослойке под черепом. Икка никогда не сталкивалась со своим страхом лицом к лицу. Не наблюдала за ним как за чем-то, существующим отдельно от нее. «Потому что, – подумала Икка, чувствуя, как страх цепляется за нее, давит на нее, – потому что… это же не я на самом деле, правда? Эта трусиха, дрожащая, как желе. Этого не может быть. Этого не будет. Я отказываюсь».

Тянулись секунды, минуты; страх нашептывал ей, что она сейчас исчезнет, но Икка держалась, минуту за минутой. Дышала в темноте.

До тех пор, пока темнота не окутала ее полностью. И тогда Икка шагнула в нее и очутилась в ином мире. Провалилась в тени, сгущавшиеся в чулане, в небытие. И это небытие оказалось именно таким, каким она его себе представляла. Со всех сторон была бескрайняя черная пустота. Икка огляделась и не увидела ничего, и почувствовала себя по-настоящему одинокой, и по-настоящему испуганной, и все равно… все равно она была здесь, здесь, здесь.

И Икка сделала шаг вперед. Она инстинктивно знала, куда идти, – да, да, она знала, где находилось все то, что не было пустотой. Темнота была небытием, и вот Икка была здесь, в небытии, и поэтому Икка тоже наверняка перестала существовать, и поэтому бояться было больше нечего. Она уже исчезла…

«Это я – существо, шныряющее в Темноте, – сказала себе Икка. Поклялась себе в этом. – Я – единственное существо, которого надо бояться».

Она вышла из теней в углу классной комнаты, далеко от чулана, уклоняясь от лучей вечернего солнца, пробивавшихся сквозь грязные стекла. Текка стояла спиной к стулу, которым она действительно подперла дверь; ворот ее рубашки был зажат в кулаке Каро. Текка откинула голову назад и улыбнулась, а Каро разжала пальцы и разинула рот:

– Ты… что…

– Ого-го! – радостно воскликнула Текка, хлопая в ладоши и глядя на приближавшуюся Икку; она знала, что даже почтительный, восторженный взгляд Каро не спасет их от гнева ведьмы, только что совершившей свое первое перемещение через тьму. – Мы с тобой покойницы, правда, Кэресел?

Именно в этот момент, примостившись на краю кровати, просунув палец под льняную полосу, которой была перебинтована рана, Икка увидела сидевшую на подоконнике ворону.

Всего лишь один глаз, всего лишь невозможно тонкий клюв, его острый, как игла, кончик, стукнувший в стекло. Птица заглядывала в комнату сквозь щель между занавесками.

Икка скрылась. Возникла из Тьмы внизу, на улице, и потянула за тень от крыши гостиницы, которая падала на ее окно и на ворону, сидевшую на подоконнике. Выдернула тень из-под когтей вороны, словно коврик у человека из-под ног. Птица упала вниз. Если бы это была настоящая ворона, она, наверное, смогла бы предотвратить падение, расправить крылья и улететь. Но вместо этого ворона рухнула в грязь, и Икка прыгнула на нее, на Каро, наступила ей на горло. Птица затихла и больше не шевелилась. Тяжело дыша, Икка подняла голову, медленно развернулась вокруг своей оси, осмотрела небо. Зимний ветер обжигал ее голые руки. Она не стала перемещаться обратно в гостиничный номер за сапогами или плащом – она побежала по улице в штанах, рубахе и чулках. Кэресел наверняка где-то поблизости, думала темная ведьма; она ослаблена, ей нехорошо после смерти в теле вороны. Значит, Икка сможет… и она обязательно…