Но… этот звук. Эти
Может быть, дело было в Стране Чудес? Может быть, это она заставляла подобные фантазии всплывать на поверхность? В мозгу Икки зашевелились подозрения, но она нашла только себя, только свою собственную злобу, только свой собственный рот, который начинал наполняться слюной…
И она направилась к Святому, с воплями корчившемуся в кустах. Каро умоляла ее остановиться, но ее голос казался таким далеким. А нож был рядом, у нее в руке.
– Алиса, – шипела Каро.
Ее голос звучал напряженно, страдальчески – Икка заметила под телом Святого блестящее сломанное крыло. Он перекатился на брюхо, придавил ворону и пополз к девушкам на разбитых коленях. Протянул к ним руку, и Каро отпрянула.
Но Икка не дрогнула.
– Нам нужно…
Каро замолчала, когда Икка схватила ее за запястье. Когда глаза Икки стали огромными, и когда ее взгляд стал безумным, и когда она выдохнула:
– Нам нужно выбраться отсюда, Кролик. Это все, что нам нужно.
Святой был побежден, но, поскольку он не чувствовал боли, он об этом не знал. Раздался хруст опавших веток и птичьих костей. Этот звук заставил Каро очнуться, и она быстро заговорила:
– Здесь что-то есть, Икка. Я…
Да. Да. Икка чувствовала… она как будто лишилась кожи здесь, в Лесу; все ее чувства были обострены. Она думала, что ужас затуманит ей разум, но вместо этого в голове прояснилось. Каждое ощущение, каждая мысль была четкой, определенной. Магия теперь не просто обжигала; она… прижигала. Прижигала что? Икка не знала. Но что-то в ее душе заживало, смыкались края раны, затвердевал панцирь. Она становилась сильнее.
Святой прополз еще фут, цепляясь за землю зубами и ногтями, и Икка ощутила… ликование.
Совсем недавно они жили в жалком Округе, где их ждало жалкое будущее. Но внезапно мир стал огромным, бесконечным, как комната, погруженная в темноту. Когда-то Икка боялась оставаться одна в темной комнате.
Кем она станет, если сможет одолеть и Страну Чудес?
Икка подняла нож. В клинке отразился Свет серебряной магии, стекавшей по ее щекам.
– Да. Я чувствую себя другой.
Она оглянулась и увидела, что Каро тоже вытащила свое оружие. Сразу же.
Она не знала, почему подумала, что Каро поступит как-то иначе. Их душам не нужно было переплетаться друг с другом, как об этом когда-то грезила Икка, не нужно было сплетаться, срастаться. Они заглядывали друг другу в голову так часто, что большинство рождавшихся у них мыслей теперь были кусочками головоломки, идеально подходившими друг к другу. Такова была их любовь, эта странная, жестокая, болезненная любовь. Она жгла, она колола, но ни одна из них не желала избавиться от этой боли – они уже были колючими, снаружи и внутри. Их души походили на кусты ежевики.
Пиллар они просто убили. Этого Святого они уничтожили.
Они были животными. Они понимали, что творят, понимали, что в этом нет никакой необходимости, но дюжины раз их клинки поднимались и опускались снова, даже после того, как Святой обмяк на траве. Звук был незнакомым, чужим: треск и хлюпанье посреди холодной, безмолвной, давящей тишины ночи. Кровь и мертвая магия пропитали их плащи, мешали двигаться. Но это была не ересь. Эта ночь была богослужением; удары ножа были обрядом. Когда взошло солнце, они уже избавились от холода, в то утро они поклонялись новому богу. Это будет их единственный общий бог.
Кровопролитие.
