Он был бы идиотом, если бы не боялся. Он выходил за Стены своего Округа только для того, чтобы собрать нужные травы; он, конечно, мог мгновенно дематериализоваться в случае опасности, но очень не любил рисковать. Однако сейчас Икка просто дразнила его. У нее было что-то на уме. Кай ждал, молча ухмыляясь.
Икка взглянула на свои сапоги и равнодушно произнесла:
– Поездка со мной на Чаепитие в качестве моего кавалера – это плата за эликсир.
– Ха-ха!
Икка тоже рассмеялась. На сей раз смех был фальшивым, но Кай не возражал.
– Прошу тебя, Чешир, – фыркнула ведьма. – Я же знаю, что ты не сможешь такое пропустить.
Кай улыбнулся и сказал:
– Как приятно, когда кто-то читает в твоей душе.
И подумал при этом: «Сучке нужен козел отпущения».
– А что случилось с твоими деньгами? Разве ты не с охоты? Когда ты успела истратить вознаграждение?
Она проигнорировала вопрос.
– И еще одно.
– Да, дорогая?
– С тебя парадное платье.
Хэтти пришла в себя. Обе ее руки дремали на письменном столе; она оторвала от них нос и вдохнула запах чернил и старинных книг.
«Я бодрствую, – подумала она, наслаждаясь ясным, отрывистым звучанием этих слов в мозгу, несмотря на усталость, от которой опускались веки. – Иногда так странно бодрствовать».
Как в тумане, еще не очнувшись окончательно, она принялась шарить в юбках, нашла карманные часы, взглянула на них, но, защелкнув серебряную крышку, тут же забыла, который час. В любом случае Ночь давно наступила. Хэтти чувствовала это, чувствовала, как божество давит на окна кабинета, хотя она, Хэтти, поклонялась другому богу, не Ей.
Она неуклюже поднялась с кресла, по пути к двери споткнулась о стопку книг и, спускаясь по винтовой лестнице, вынуждена была опереться рукой о белую каменную стену, во мраке казавшуюся темно-синей. Беззвучно ступая босыми ногами по коврам, она прошла вдоль восточного крыла к лестнице, ведущей в темницу. Она знала, что вход стерегут солдаты. Прежде чем сделать последний поворот, Хэтти остановилась и зевнула, и магия, которая текла у нее из носа, попала на верхнюю губу и в рот. Она провела языком по губам и сглотнула.
Светящееся алое заклинание образовало тонкие нити между кончиками ее растопыренных пальцев. Магия осветила огромную картину высотой от пола до потолка – пейзаж, изображавший пустошь под полуденным солнцем. Хэтти не нравилась эта картина, точнее, она была равнодушна к пейзажам. Хэтти предпочитала все эксцентричное, хотя не считала себя эксцентричной личностью, в отличие от Кэресел Рэббит.
Хэтти Новембер Ккуль прежде всего считала себя могущественной.
Она закрыла глаза.
Она нащупала дыхание стражников, стоявших за углом, и использовала его для того, чтобы определить, где они находятся. Мысленно обрисовала их силуэты, потом нашла глаза.
В следующий миг Хэтти увидела пустой коридор. Картина была очень странной, потому что она смотрела на нее четырьмя глазами. Ее руки зашевелились, и она зациклила изображение, которое видели стражники.
Хэтти моргнула, вернулась в свое тело и обнаружила, что глаза залиты красной жидкостью. Поворачивая за угол, она вытащила носовой платок. Стражники не видели, как она вытирает магию с ресниц и носа. Нос она вытирала небрежно, она давно поняла, что в этом нет смысла: магия тут же выступала снова. Воины ничего не видели, кроме пустого коридора, на который пялились всю ночь напролет. Хэтти в свое время обнаружила, что пришивать ощущение к какому-то моменту времени легче, если картина или звук являются привычными для человека; но она признавалась себе в том, что заставить эмоцию застыть на месте несколько труднее. Все дело было в этих химических веществах в мозгу, они все время перемещались; люди такие непостоянные, они меняются каждую секунду. Во всяком случае, у Ккулей всегда лучше получалось работать с плотью, нежели с чувствами.
Это было одной из причин, по которым ей нравилась Кэресел. Ведьма-ворона совершала эксцентричные поступки, но мысли ее были не слишком эксцентричны; Хэтти чувствовала, что в мозгу у Каро имелись определенные участки, которые прочно «застряли на месте» – нет, они были как будто приплавлены. Любовь к себе самой, забота о себе и своем счастье. Хэтти считала, что это невероятно. Нелегко было сохранять такие качества после Страны Чудес.
А что касается ненависти Кэресел к Иккадоре Алисе Сикл – Хэтти знала, что здесь все не так просто.
Хэтти спускалась в темницу, вниз, вниз, навстречу темноте.
Она просто не могла ждать – ей необходимо было увидеть их. Она всегда так радовалась предстоящему Зимнему Чаепитию, хотя по ее лицу нельзя было догадаться об этом. Она много думала об этом событии. В мыслях она была совсем не такой бесстрастной, какой казалась со стороны.
