Головы с плеч полностью

Ей не пришлось кривить душой. Если бы они не были помолвлены с Хэтти, когда ему было шестнадцать, а ей пятнадцать, все благородные девицы страдали бы по этому прекрасному лицу с тонкими чертами. Может быть, размышляла Каро, придворные дамы и после свадьбы страдали бы, если бы до них не дошло, что он ученый, что он бесконечно добрый и мягкий, что к моменту помолвки они уже давно были лучшими друзьями с Хэтти, потому что выросли вместе. Они были вместе всю жизнь.

Иль-Хён взглянул на карманные часы, закрыл книгу, встал и, выпрямившись во весь свой немалый рост, подошел к зеркалу Хэтти. Каро смотрела на него, смотрела, как шевелятся его губы и как отстраненное выражение исчезает с лица Хэтти, а потом Каро подумала об Икке, вспомнила свои слова: «Я любимое существо онни Хэтти».

Они не были подругами, она и королева. Ну и что с того? Никогда прежде это не волновало Каро. В этом было нечто новое и оригинальное: они с Хэтти нравились друг другу, но у них не возникало необходимости поверять друг другу свои тайны, они не были друг для друга важнее всех на свете. Каро знала: Хэтти ни о ком не думает, кроме себя самой. Каро, напротив, думала о многих людях. Например, она много думала о Хэтти. Она много думала об Икке, а потом вовсе не думала… пыталась вовсе не думать, потому что Икки больше не было, до той встречи в церкви.

И что теперь?

А теперь… Когда Кэресел несколькими часами ранее стояла у себя дома перед зеркалом, одетая в ханбок, она думала о том, как взгляд Икки будет скользить по ее фигуре. Думала о том, как сильно она ненавидит ее. Кто это – она? Кого – ее? Их можно было менять местами, Каро знала, и поэтому она перемешивала их имена у себя в голове, как колоду карт. Она ненавидит ее. Она ненавидит ее.

Каро смотрела на то, как при виде Иль-Хёна Хэтти выходит из транса, возвращается к реальности из бездны своих мыслей. Червонная Королева встала; она не доставала королю даже до плеча, и он легко поцеловал ее макушку. Каро захотелось рыдать и кататься по пушистому ковру. Она и Икка стали лучшими подругами так давно, что уже ничто не могло разлучить их.

«Прекрати немедленно», – сказала себе Каро и смягчилась. По правде говоря, она терпеть не могла ругать себя, особенно у себя в голове. Это же была ее голова, в конце концов! Глупые мысли… да, определенно, у Кэресел Рэббит есть все, что ей нужно, прямо здесь. Она обожала Хэтти как сестру, и королева заслуживала это обожание! Хэтти могла разрубить человека надвое намного быстрее, чем Икка. Хэтти могла уничтожить мир. Хэтти носила элегантную одежду. У Хэтти была красивая переносица. Эти черты в человеке вызывали у Каро искреннее восхищение.

Все было бесполезно.

– Каро? – произнес Иль-Хён, пристально глядя на нее и обнимая Хэтти за плечи.

Хэтти не смотрела на нее; Каро знала, что она может думать только о своих Святых.

– С вами все в порядке?

Каро механически растянула губы в улыбке. С ее языка сами собой срывались фальшивые любезные фразы, которые она ненавидела.

– Полагаю, вы с нетерпением ждете начала Бегов Святых, оппа?

– Я… да. Разумеется. А вы?

Каро не слышала его.

– Оставь нас с Кэресел на минуточку, будь добр, – мягко попросила Хэтти.

Каро одновременно удивилась и обрадовалась, и еще испытала укол вины. Она никогда не разговаривала с Хэтти об Икке, но Хэтти наверняка знала – во-первых, она могла прочесть это в уголовном деле, которое всегда просматривала, если вышедший на свободу Бармаглот желал присоединиться к Двору Отбросов, а во-вторых, Хэтти каким-то образом узнавала подобные вещи о людях.

Когда Иль-Хён отошел от королевы, Каро поднялась с пола. Направляясь к двери, он слегка кивнул ей.

Червонная Королева, проводив короля взглядом, снова повернулась к зеркалу. Красные капельки в ее ноздрях поблескивали в свете свечей.

– В этом году все будет иначе, Кэресел.

Каро не знала, что испытывает – облегчение или разочарование. Значит, речь пойдет не об Икке. Кстати, а почему все вокруг должны говорить об Икке?

– Потому что будут подавать не десять, а одиннадцать сортов чая?

Хэтти едва заметно улыбнулась.

– Потому что после сегодняшнего вечера число Святых будет выражаться не четырехзначной, а трехзначной цифрой.

– Девятьсот девяносто девять! Или, может быть, это будет любое число, начиная от ста? – взвизгнула Каро.

Ей не пришло в голову спросить Хэтти, откуда она знает об этом и почему это случится именно сегодня. В данный момент на свете существовал тысяча один Святой, если она правильно прочла в газете – ну разумеется, правильно, успокаивала себя Каро, цифры она читала нормально. Она помолчала, покусывая заусенец на большом пальце.

– И что?

– Три – могущественное число. – Хэтти продолжала сверлить ее взглядом. – Ты согласна со мной?

Каро принялась за другой большой палец.