Стеклянная чайная комната была истинным произведением искусства, и Кай мурлыкал вполголоса, пока они осматривались: ему здесь явно понравилось. Справа и слева находились огромные стеклянные окна, из которых открывался вид на бесконечный пруд с бумажными фонариками; двери, находившиеся напротив входа, были распахнуты, за ними виднелась небольшая рощица. Сквозь стеклянный потолок были видны верхушки деревьев. В хрустальных люстрах оплывали толстые светло-зеленые и белые свечи. В помещении стояли два длинных стола, покрытые серыми кружевными скатертями и уставленные серебряными блюдами с пирожными. Над чайниками с чаем поднимался пар. Сладко пахло жасмином и мятой, аромат бурого риса смешивался с запахом зеленого чая; перед каждым чайником стояла карточка, украшенная по краям бахромой, но Икка успела прочесть только названия на двух ближайших карточках – «ЯЧМЕННЫЙ» и «КУКУРУЗНЫЙ». А потом она испытала такой сильный приступ негодования, что больше не могла на это смотреть.
– Это все равно, что сидеть в аквариуме, – презрительно бросила она.
– Ты бредишь, – радостно отозвался Кай.
Задержавшись у входа, Икка изучала гостей; она сразу догадалась, кто принадлежал к Двору Отбросов, а кто – к аристократическому Двору Тиа. Догадалась по взглядам, которые благородные люди и бывшие преступники бросали друг на друга. Бармаглоты смело встречали взгляды соперников, ухмылялись и без всякого смущения жестикулировали, а аристократы жались по углам, нервно переговариваясь со своими. Аристократы стояли прямо, их движения были более плавными; Бармаглоты, казалось, не могли стоять спокойно. У них подергивались руки, они говорили резким тоном, торопливо запихивали в себя еду. Человек, побывавший в Стране Чудес, просто не мог придавать большого значения церемониям и мнению окружающих. Страна Чудес действительно творила чудеса – там теряли смысл все условности и правила хорошего тона.
И там, среди всех этих людей, была Кэресел Рэббит в розовом с синим ханбоке; придворные расхаживали по залу и разговаривали, а она уже сидела за столом.
Ведьма-ворона все это время наблюдала за дверью – ну конечно, она наблюдала за дверью. Ей всегда нравилось наблюдать за людьми. Это воспоминание пришло само, без согласия Икки. Интерес к людям, наряду со стремлением к роскоши, был в числе причин, по которым она хотела переехать в Петру.
И поэтому Каро увидела ее сразу.
Она сидела, подперев маленький подбородок рукой. Пальцы, украшенные серебряными кольцами, постучали по подбородку, потом взгляд стал равнодушным и скользнул прочь, чтобы оценить наряды других приглашенных, как оценивают угощение за столом. Да, это действительно был впечатляющий спектакль. Каро, казалось, сама в него поверила.
Теперь Икка ухмылялась.
Кай, стоявший рядом с ней, дернулся, увидев эту ухмылку.
– Милостивые боги. Ну что еще?
– Я стараюсь вести себя любезно, – сказала Икка.
Когда она сделала над собой усилие, чтобы говорить мягче, ее голос из колючего стал хриплым. «Дым вместо ежевики», – однажды лениво заметила Каро; голова Икки лежала у нее на животе, пальцы Каро перебирали ее волосы. Икка обожала речь Каро, ее образные выражения, когда она не болтала всякую чушь – а нужно признаться, что она почти всегда болтала чушь. Однако Икке это тоже нравилось. Не раз Икка говорила Каро, что ей следует писать.
«Не-а, – Кэресел махала рукой. – Ни один человек не заслуживает чести познакомиться с моей гениальной прозой».
«Я заслуживаю», – говорила Икка.
«Хм. Да, ты права. Что ж. Тогда может быть, когда-нибудь».
– Ага, как же, – недоверчиво буркнул Кай.
– Я стараюсь вести себя любезно, – повторила Икка и отвернулась от него, бормоча: – И эта сучка забрала мою книгу.
Икка опустилась на стул рядом с Каро. Каро не взглянула на нее, небрежно взяла свою чашку с чаем и откинулась на спинку стула. Ее ханбок мерцал в свете свечей. Она отпила глоток и произнесла:
– Ты считаешь, что имеешь право сидеть так близко к Червонной Королеве, Алиса?
Икка представила, как обхватывает эту нежную шею руками и сдавливает. Она уставилась на юбки Каро. Ведьма-ворона скрестила ноги, потом распрямила их.
– Я слышала, что королева придерживается прогрессивных взглядов. Никаких правил рассадки гостей, никаких требований к приглашенным – ни аристократического происхождения, ни чистоты помыслов. – Икка провела кончиком пальца по холодной плоской металлической палочке для еды, которая лежала рядом с ее тарелкой. – Она знает, что значение имеет только могущество, а оно зависит не от того, как близко к ней сидит человек.
– О, – промурлыкала Каро и внезапно взглянула на Икку.
Ее волосы были распущены – в отличие от длинных волос Икки, которые Кай уложил в традиционную прическу. Патлы Каро были вымыты и расчесаны, но, тем не менее, по-прежнему топорщились во все стороны, и этот ужасный желтый цвет выделялся на фоне голубой ткани ее кофты.
– Значит, ты просто хотела сидеть рядом со мной, так? Ты поэтому здесь, Заика?
