Головы с плеч полностью

– Вы же оба знаете, что она убила свою мать, так?

Кай откинулся на спинку стула. Ну сколько можно.

Каро бросила в чай очередной кусочек сахара и пренебрежительно взмахнула рукой. Пожалуй, в этом искусстве она не уступала Каю; он восхищался этой женщиной.

– Э-э… Возможно, и нет.

– Возможно, – с негодованием прошипела Икка.

– Да-да. – Каро, сверкая глазами, наклонилась вперед. – Ты что, не слышала, как она вошла в Лабиринт, чтобы доказать, что на ее душе нет ауры смерти?

– Это…

– Это не доказательство! – пропел Кай и выбрал пирожное-желе с украшенного кружевами блюда. – Вот как ты всегда отвечаешь мне на этом месте, Икка.

– Будь добр, заткни свое…

Каро взмахом руки остановила ее.

– Может, это и не доказательство, но людям на самом деле было плевать, поскольку она вышла из упомянутого Лабиринта.

– Плевать! – возмутилась Икка. – Еще бы они не притворились, что им плевать, ведь она запугала всех одним этим поступком!

Кэресел в этот момент сунула в рот паровую булочку с фасолью.

– Ну, допустим. Вообще это уже сто лет назад было, Заика. Тебе-то какая разница?

– Почему, мать вашу, люди меня постоянно об этом спрашивают?

– Потому что ты вопишь во все горло, – пробормотал Кай.

– А раньше ты такой не была, – заметила Каро.

– Это правда? – удивился он. – Потому что это…

– У твоей королевы какая-то нездоровая одержимость аурой смерти, – перебила его Икка. – Иначе зачем бы она создала свой Двор из Бармаглотов? Сама эта идея…

– Почему люди сегодня постоянно меня об этом спрашивают? – оборвала ее Каро и покачала головой. – Или вот еще… кстати, меня уже просто тошнит от этого вопроса! «Эй, ты – э-э – ну ты, с радужной магией, как там тебя. Как, черт возьми, тебе удалось выжить в Стране Чудес… и сохранить такое невероятное чувство стиля?» – Последние две фразы были произнесены вполголоса. – Эй, ты, Сена Лин!

Бывший Бармаглот, женщина, которую, очевидно, звали Сена Лин, обернулась и оглядела Каро, Икку и Кая. Икка была удивлена и раздражена – какого черта Каро обратилась к Сене? Между ней и Каем сидели два человека. Сена с недовольным видом наклонилась вперед, чтобы лучше видеть Каро.

– Что, Кэресел?

– Почему это Хэтти любит Бармаглотов?

– Что за херню ты несешь?

Так. Теперь Чеширу стало ясно, как остальной Двор Отбросов относится к Кэресел Рэббит. Может быть, их оскорбляла ее жизнерадостность, выдержавшая даже Страну Чудес, или они завидовали прозвищу «мясник Червонной Королевы»? Прозвище было заслуженным, определенно – Кай не раз видел его в газетах. Число Святых время от времени уменьшалось при содействии освобожденных Бармаглотов и преступников, болтавшихся по Лесу, но среди них не нашлось никого, кто удостоился бы подобного имечка (и кстати, он сомневался в том, что существовали ведьмы, похожие на его драгоценную Сикл, которые убивали Святых, но не искали славы). Разумеется, они ненавидели Кэресел за то, что она важничает, хвастается своими успехами. Кай подумал, что Икка могла бы сейчас сделать довольное лицо, но у темной ведьмы явно были проблемы с общением; она поспешно уткнулась в свою чашку и сделала вид, что пьет, чтобы избежать необходимости смотреть на людей и участвовать в разговоре. Кай ткнул ее пальцем в бок.

Каро, однако, пожала плечами, ничуть не смутившись.

– Да сама не знаю. Тут вот говорят насчет Хэтти, якобы она в восторге от ауры смерти…

Икка прошипела:

– Скорее она одержима этой аурой…

– Вот тут Икка что-то такое лепечет – кстати, это Иккадора Алиса Сикл, мы когда-то были подругами, а сейчас…

– Да мне плевать, отвали уже от меня, – рявкнула Сена.

– Слава всем богам, – буркнула Икка и наконец ударила Кая по руке. – Чего тебе?

– Я говорю, что нам надо…

Каро окликнула другого Бармаглота, сидевшего еще дальше от них.

– Эй, послушай, значит…

– О, я беру свои слова обратно! Мне нет дела до королевы и ее мамаши! – взмолилась Икка.

– Ты уверена? Потому что мне показалось…

– Прекрати, Каро, – и ты прекрати. – Эти раздраженные слова были обращены к Каю; она снова оттолкнула его руку. – Хочешь бежать, так беги. Я сказала, что мы обойдемся без прощаний.

– Ты не знаешь…

Икка отмахнулась от Кая, потом окинула его знакомым мрачным взглядом.

– Иди, наблюдай за происходящим из этого иного измерения, или как его там, которое тебе так нравится и где прячутся только трусы. А когда я закончу, можешь даже выбрать из толпы какого-нибудь перепуганного аристократа, чтобы его утешить.

Так.

Разумеется, он именно это и имел в виду: что Икке следует уходить. У Икки имеется тело, которое может умереть. А у Кая – нет. Кай хотел остаться в зале, спрятаться в люстре и смотреть, и чувствовать, как магия королевы последует за ним даже в «иное измерение»; он знал, что так оно и будет.

– До свидания, – произнес он, чувствуя покалывание магии в горле.

А потом он начал растворяться, тускнеть, и Кэресел в восторге глазела на него до тех пор, пока было на что глазеть, а Икка игнорировала его до тех пор, пока было что игнорировать. Наконец от него остался только голос у ее уха.

– Сегодня ты умрешь.

Каро наклонилась к Икке.