Новый Святой лежал на земле. Хотя это существо не было совсем новым, оно определенно отличалось от двух «старых». Ноги и руки ощупывали землю, существо пыталось определить, выдержат ли они его вес. Хэтти отделила свои ощущения от ощущений существа, но даже после этого оно не собиралось на нее нападать. Ее магия была частью существа, и оно знало это, знало, что именно благодаря Хэтти оно не разваливается на части.
Она вытянула над своим Святым руку, дрожащую от слабости после «подвига».
Вскоре тварь поднимется с земли и попытается съесть ее придворных. Эти первые моменты всегда были у нее самыми любимыми. Она обожала наблюдать за тем, как Святой осваивается в этом мире в качестве новорожденного.
Потом, когда он набрасывался на придворных, он переставал нравиться ей. Точнее, он переставал интересовать Хэтти. Ей нравился сам процесс, искусство. Нравилось с помощью магии подгонять тела, словно предназначенные друг для друга.
Потому что Хэтти создавала монстров.
Она никогда об этом не забывала. И знала, что никогда об этом не забудет.
Но Хэтти понимала их и ничего не могла с этим поделать.
Подобно Святым, она улавливала, чуяла эмоции других людей. Их странную реакцию на собственное существование, на окружающую реальность.
Нет, ее рот не наполнялся слюной, когда она чувствовала чужое горе; заглянув в бездну чужого отчаяния, она не испытывала желания разинуть рот и проглотить беднягу целиком – хотя иногда, в утренней Тишине, выплывая из теплой дымки какого-нибудь сна, Хэтти думала: «Может быть, по кусочкам…»
Делкорта учредила Бега Святых для того, чтобы утешать и одновременно устрашать население могуществом Ккулей. Хэтти не скрывала того, что Зимнее Чаепитие предназначалось для Двора Тиа и Двора Отбросов – то есть аристократов и Бармаглотов, искупивших вину, а также для жителей Петры, которые воспринимали свою безопасность как должное. Зрелище призвано было напомнить им о том, что все должны бояться, даже те, кто стоит на высших ступенях социальной лестницы. Но что касается Бегов Святых, праздника, который следовал за Чаепитием, – Хэтти устраивала его не просто ради того, чтобы терроризировать подданных, как это делала Делкорта.
А ради того, чтобы пробудить в них страсть.
Это и была ужасная тайна, известная только Хэтти и Святым.
Люди Исанхана были бесчувственными.
Они нарочно притупляли свои чувства, чтобы выжить среди тварей, которые охотились на несчастных, предававшихся отчаянию. Хэтти желала напомнить им о существовании глубокого отчаяния, демонстрируя собственное.
Она не просто создавала жутких монстров, сшивая двоих вместе. Она делала свою боль видимой. Она шептала: «Это моя мука, она ползает на четвереньках. Это она убивает людей».
«Вот она я, живая, живая, живая».
«Будьте живыми вместе со мной».
Пальцы ее нового Святого зашевелились в грязи. Пятки разбрасывали в стороны комья земли.
Монстр повернул голову к зрителям. Хэтти нахмурилась, глядя на него, потом заглянула в чашку с отравленным чаем. И там, словно в волшебном зеркале, она увидела гнев Иккадоры Алисы Сикл, и ее ненависть, и ее скорбь.
Эта картина, такая живая и яркая, потрясла Хэтти.
Потрясла ее, как сон о Стране Чудес. А потом Хэтти увидела и Страну Чудес, услышала в голове шепот ее листвы. Лес говорил ей… Она напрягла слух.
«Да. Да».
Хэтти вытянула руку, подцепила неестественно длинный подбородок своего Святого, заставила его разжать челюсти.
А потом Червонная Королева наклонила чашку и вылила отравленный чай в рот чудовища.
Кэресел бросила быстрый взгляд на Икку. На миг ее испугало и взволновало происходящее. Она
Она оглядела рощу, бледные лица и горящие глаза. Придворные смотрели, как Червонная Королева создает нового Святого. Так. Сейчас не тот момент, чтобы сворачивать людям шеи. Разумеется, Каро просто не хотела отвлекать внимание зрителей от Хэтти.
– Ты только посмотри, Икка, – возбужденно зашептала Каро. – Уже тысяча! Если так и дальше пойдет, к утру мы избавимся от Святых!
Но Икка не обращала на нее внимания. Каро снова уставилась на Хэтти. На Святого, который начал корчиться, пытаясь встать на многочисленные ноги, на его бугристый торс, на Червонную Королеву, которая заставила его раскрыть свой мерзкий тонкий рот и поила его чаем.
«Твою мать, онни очень странно себя ведет», – с любовью подумала Каро.
– Что это она
Каро пожала плечами. Хэтти подняла руку, чтобы остановить Иль-Хёна, который, как и положено хорошему мальчику, ждал нападения Святого в первых рядах.
Но Святой не напал.
