Сейчас она растворилась не в своих книгах, а в чужих головах, но каким же восхитительным было это знакомое ощущение! Быть в своем теле и одновременно где-то еще.
– Прекрати это, – прошипела она из-под капюшона, накинутого на лицо, обращаясь к тому, кто полз. Святой остановился немедленно; она почувствовала, как он лег на землю, хорошо, вот так, но все это действительно так странно и непривычно…
Она снова ошиблась; это не она сидела неподвижно. Она стояла на коленях, ее руки двигались, она перегнулась через труп Святого, которого убила в свою первую ночь в Лабиринте, того самого, который прыгнул на нее и которому она вылила в глотку розовый эликсир, приправленный собственной магией. Того, которого она превратила в свой сад.
И теперь Икка собирала урожай.
В тот вечер, услышав ее торжествующий смех, целая толпа Святых на полной скорости выбежала из Лабиринта, а потом произошло самое удивительное: они пронеслись мимо Икки, словно ее там и не было, и принялись жадно поедать цветы. Икка обнаружила, что, проглотив хотя бы один лепесток, Святой превращался в ее раба; ей не нужно было даже рта открывать, стоило произнести приказ про себя, и они повиновались.
У нее осталось еще столько цветов. Поэтому она сорвала несколько роз со стеблями и вложила влажные цветы между страницами своей книги сказок – такая вот оригинальная благодарность Кэресел. Она знала, что в ближайшее время не сможет сосредоточиться на чтении.
С роз стекала черная кровь Святого, но внутри бархатные лепестки сияли, как серебро в лунных лучах. Пальцы Икки застыли над розой; вид цветка, его цвет и тяжесть ошеломили ее, околдовали ее, лепестки были похожи на щеки, и внезапно в мозгу возникла мысль: какие, они, наверное, вкусные, как приятно будет набить ими желудок…
Икка с рычанием задавила эту мысль, которая на самом деле не была ее мыслью – это Святые вечно хотели жрать, – потом резко выпрямилась и села на землю. Так. Их примитивные желания просачиваются в ее сознание. Может быть, стоит начинать волноваться?
– Нет, – негромко рассмеялась она, отмахнулась от этой идеи и продолжала работу. – Нет…
Волноваться не стоило. Влияние Икки на Святых намного сильнее, чем влияние Святых на нее.
Однако Икке хотелось бы, чтобы первым встреченным ею Святым, тем, который напал на нее несколько дней назад и которого она превратила в клумбу, был все-таки не один из монстров Червонной Королевы. Его она предпочла бы включить в свою «армию». Сейчас в распоряжении Икки находился только один Святой, «сшитый» Хэтти, а остальные двенадцать были обычными, «одиночными», и это чувствовалось: монстр был тяжелее, но все равно двигался быстрее других. Когда ей удавалось заставить его двигаться. Ей нужен был еще один такой. Тогда она будет готова к атаке на Петру.
А пока что вся она – то есть все… они – да, все они собрались вокруг нее, шныряли во Тьме. Они были голодны; Икка тоже в последнее время постоянно была голодна, несмотря на то что Святые ловили птиц и приносили к ее ногам. Она могла заставить их сделать это. Она могла заставить их склонять головы перед ней, своей повелительницей.
Может быть, пора было, наконец, признать: она всегда немного завидовала магии Кэресел, магии Ккулей. Им не приходилось постоянно жить в одном теле, собственном, в собственном сознании, в своей голове. И сегодня Икка была не только вот этой Иккой, с ее мыслями и воспоминаниями, с ее уязвимостью, с ее кругами под глазами и прыщами на подбородке. Она никогда в жизни не чувствовала себя физически ближе к своей истинной жестокой натуре. Никогда не чувствовала на себе такие пристальные взгляды своих богов.
Даже закрывая глаза, она не была полностью уверена в том, что спит. Не знала, когда она бодрствует. Магия Лабиринта продолжала затмевать ей разум, а кроме того, было еще это ощущение размазанности ее сознания среди нескольких тел… ей казалось, что она видит один долгий сон. Так что, возможно, Икка проснулась, когда ей на голову посыпались сосновые иголки. А может быть, она просто снова насторожилась.
Она заставила себя подняться. Ее тело дергалось, дергалось до тех пор, пока ее глаза не вернулись на место, в ее собственные глазницы, и как раз в этот момент из теней возник новый Святой.
– О, – пробормотала Икка, вонзая ногти в холодную землю. – О
Это был один из монстров Хэтти, и он несся прямо на нее.
Икка приказала себе сидеть неподвижно – в конце концов, зачем все это, если она не может уверенно обращаться с магией, которая имеется в ее распоряжении? Она оставила на «клумбе» одну нетронутую розу; и хотя эта роза уже увяла, новоприбывший Святой застыл как вкопанный перед цветком с поникшей головкой.
Когда он начал есть, Икка перевела дух, снова легла на землю и попыталась проникнуть в его сознание.
