Я старалась читать медленно, с паузами, с расстановкой, делая правильные ударения на тех или иных французских словах, но это был в чистом виде экспромт без малейшего шанса на подготовку. Я сбилась дважды или трижды, несколько раз голос подвел и дрогнул, но все-таки я дочитала до самого конца, до последнего слова «никогда» в заключительном предложении:
«Et j’espère que lui aussi comme toi un jour m’embrassera tout simplement, encore une fois et ne me quittera jamais»[28].
Оторвавшись от дисплея айфона, я робко подняла глаза на Дженнаро. Предсказать его реакцию по традиции оказалось очень непросто, но мне показалось, что в его взгляде что-то изменилось.
– Простите, я же сразу сказала, что ничего из этого не вый…
– Стоп. – Это был первый раз, когда он резко оборвал меня на полуслове. – Мадемуазель, во-первых, все было великолепно. Во-вторых, у вас замечательный эпистолярный стиль и вы обязаны писать, но…
– Но?..
– Один момент мне не понравился.
– Какой именно?
– Вам не говорили, что когда вы читаете на публику, было бы неплохо поддерживать визуальный контакт со слушателями?
– Да… Знаю, знаю. Простите.
– Но в остальном мне действительно очень понравилось. Благодарю за доставленное удовольствие. – Он подал знак официанту и утвердительно кивнул головой. – Простите, я вынужден был приостановить подачу эшпады, чтобы не прерывать ваше чтение. Надеюсь, я не заморил вас голодом.
– Нет. Как раз наоборот. Спасибо!
Нежное филе эшпады никак не ассоциировалось с тем демоническим красавцем, которого совсем недавно продемонстрировали нам на металлическом подносе. Рыба таяла на языке и влюбляла в себя с каждым поглощенным кусочком. Хэнди моего спутника постоянно вибрировал, вызывая плохо скрытое раздражение с его стороны. Когда телефон прожужжал десятый раз подряд, он извинился, но все же ответил настойчивому абоненту:
– Франгиция…
В трубку ему что-то мучительно долго рассказывали, но ответы Дженнаро были предельно сдержанными и односложными: «Да», «Я не поеду туда на ланч», «Где?», «Не знаю», «Количество просмотров на YouTube еще не говорит о том, что это что-то стоящее», «Ее ожидания – ее проблемы», «Если и приеду, то точно не один».
Нажав на отбой, он посмотрел на часы, которые по своей скромности не уступали оставленному на паркинге автомобилю:
– Мадемуазель, еще раз прошу прощения. Скажите, у вас есть какие-либо планы на вечер, кроме как обливаться слезами на фоне заката в «Villa Cipriani»?
– Нет, но спасибо, что напомнили… – Я больше не могла на него сердиться, просто разучилась.
– А как вы относитесь к бразильской музыке?
– Не знаю. Вся моя Бразилия ограничивалась стыковками в Сан-Паулу по пути в Аргентину.
– Ясно. Тогда в девять вечера я заберу вас на той же улице у музея Фрейтаса. Договорились?
– Договорились, – неуверенно подтвердила я.
Когда «Rolls Royce» плавно выныривал из подземного паркинга Camara de Lobos, его обладатель снова бросил взгляд на часы и сказал:
– К сожалению, до вечера я буду вынужден с вами расстаться. Но прежде чем вернуть вас домой, я покажу вам еще одно место. Время не позволяет, но позволяет.
«Royce» выскочил на горную дорогу и помчался над океаном.
– А что за место?
– Место, где я попрошу вас об услуге.
– Какой такой услуге?
Я непроизвольно вжалась в мандариновое сиденье.
– Вы же не думаете, что я просто так с вами катаюсь и показываю остров?
Я и в самом деле так не думала, потому что давно перестала верить в сказки о Золушках, спящих принцессах и коварных колдуньях. Вся эта сладкая чушь еще ни разу не увенчалась моим личным хеппи-эндом. Если, конечно, хеппи-эндом не называть кокаиновые оргии моих бывших состоятельных ухажеров. Следующий вопрос Дженнаро заставил меня вздрогнуть:
– Мадемуазель, вы боитесь высоты?
– Нет.
– Хорошо.
Н. е. х. о. р. о. ш. о. Я очень сильно боялась. Я очень сильно боялась высоты.
Украдена из музея Эдварда Мунка в Осло во время вооруженного ограбления 22 августа 2004 года.
: картина возвращена в экспозицию музея в Осло.
