Подошли, как всегда, к оврагу. Вдруг Рагдай насторожился и встал возле Лизы, навострив уши и принюхиваясь. Тропа, обрывающаяся по одну сторону лога, возобновлялась на другой, но сразу делала крутой поворот и терялась из вида за деревьями. Оттуда, из-за поворота, вышел мужчина. Он увидел Рагдая и тоже остановился. Лиза пригляделась и узнала Якова, странного знакомого Дуси.
Рагдай оскалился, зарычал. Лиза заволновалась, обеими руками вцепилась в собачий ошейник, хотя Арсений предупреждал, что овчарка не бросится без команды, исключая те случаи, когда угроза хозяину не оставляет сомнений. К ее удивлению, Скай не пожелал на сей раз выразить человеку теплые чувства, продолжал ходить по дну оврага, опустив нос, словно был страшно занят важным делом.
– Кого я вижу! – воскликнул Яков. Ближе, однако, не подошел, помахал рукой издали. – А я как раз к Элле иду. К Эллочке-людоедочке. Держи, держи собаченцию. Не любит он меня, хоть убей. Меня вообще собаки не любят, будто я оборотень какой. А может, правду чуют бедолаги. Может, я оборотень и есть! – Яков неожиданно разразился свистящим смехом, да так, будто сказал что-то невероятно смешное. Ему даже пришлось достать из кармана какую-то тряпицу, вытирать слезы и сморкаться.
Лиза молча ожидала окончания этого немотивированного приступа веселья. Яков сегодня был одет как обыкновенный деревенский житель – в видавший виды темный пиджак, такие же брюки, заправленные в сапоги, на голове – черная кепка. Может быть, Лиза и не узнала бы его так сразу, если бы не свисающая поверх рубахи связка костей, к тому же лицо у Якова было запоминающееся. Раз увидев, трудно было забыть.
Тот перестал наконец смеяться, посерьезнел и спросил холодно, будто видел Лизу первый раз:
– Так, значит, ты теперь горничная?
– Выходит, что так, – тем же тоном ответила Лиза.
– Нам по дороге. Пойдешь со мной?
– Вы проходите, я подержу собаку. Нам еще гулять надо.
– Что ж, когда-нибудь сама попросишь, – высокомерно сообщил Яков и пошел быстро, неприязненно глядя Лизе в глаза. Проходя мимо, все так же неотрывно смотрел на нее, не обращая внимания на рычащего Рагдая. Лишь отойдя на несколько шагов, отвернулся и больше не оборачивался.
«Вот только тебя мне не хватало!» – мысленно чертыхнулась Лиза. Шут гороховый, изображает из себя местечкового шамана, ходит, костями гремит.
Видно, запугал здесь всех до смерти. Собаки и те шарахаются. Только Рагдая не запугаешь, не проведешь, он гниль человечью за версту чует. А этот либо жулик первостатейный, либо душевнобольной.
Когда она вернулась, в доме Кравцовых было тихо, ничто не выдавало присутствия постороннего человека. Лиза взялась за тряпки, ведро, швабру. Пошла наверх, заглянула в кабинет Арсения. Того за столом не было, – видно, все еще спал. Лиза взяла корзину, чтобы опорожнить ее. На смятых бумагах видны были строчки формул. Очевидно, работа по-прежнему не спорилась у молодого математика.
Лиза быстро прибрала кабинет и поспешила вниз, чтобы не попасться на глаза хозяину.
В гостиной все еще никого не было, и на кухне, к удивлению Лизы, не оказалось даже Дуси, хотя мясо еще шипело на сковороде, как будто под ней только что выключили конфорку.
Лиза, протирая пол на кухне, придвинулась к черному ходу – маленькой двери, ведущей на задний двор, к котельной. Дуся еще вчера давала племяннице инструкции, что дверца должна быть всегда заперта, за этим надо строго следить. Теперь же дверь была слегка прикрыта, словно ее не захлопнули в спешке, а из щели доносились приглушенные голоса.
Лиза не стала сдерживать любопытства, приложилась глазом к щелке, но то, что она увидела, ей совершенно не понравилось. Дуся стояла спиной к котельной, Яков прижимал ее к стене, руки его нетерпеливо сновали по телу женщины, та отбивалась, пыталась оттолкнуть ухажера:
– Полно тебе, Яша, хозяйка может увидеть. Да что с тобой, совсем ума лишился!
– Тогда пусти к себе вечером, – жарко и хрипло говорил тот, – всю неделю от меня бегаешь. Смотри, Дуська, осерчаю, плохо будет!
– Да как же я тебя пущу, ополоумел вконец, что ли? Племянница у меня, забыл?
– Тогда сама приходи. Чтоб сегодня же вечером у меня была. Не придешь, пеняй на себя! Ты меня знаешь, Евдокия, со мной шутки шутить опасно.
– Ох, напугал! – отпихивала та колдуна, как показалось Лизе, не слишком усердно. – Приду уж, куда от тебя деваться. Да отпусти ты, черт настырный! Иди наверх, старуха небось заждалась уже. Души в тебе не чает. Что ты там ей плетешь изо дня в день?
Яков ослабил хватку, выпрямился и приосанился:
– Ничего, кроме правды! Я всегда говорю чистую правду. А вот ты, красавица, изовралась с племянницей своей. Я-то вижу, что девчонка – столичная штучка, меня не проведешь, а здесь вы ее деревенской недотепой выставляете. Ну да ладно, я вас не выдам, поглядим, что дальше будет. Но будь осторожна, мутно все с Лизой твоей, как бы она беду за собой не привела.
