Церковь стояла на холме, некогда открытом для обзора, а теперь заросшем бурьяном и подступившим вплотную лесом. Она была восьмиугольной, с высоким куполом, от которого сохранились лишь фрагменты барабана и частично колокольня с балкой для крепления колоколов.
В притворе потолка не было, хотя уцелела арка входа в среднюю часть храма, где также царила разруха, лежали горы щебня, битого кирпича, пласты штукатурки; под мусором открывался пол, выложенный узорчатыми плитами. На стенах сохранились фрагменты фресок, изображавших святых.
– Надо же, какую красоту загубили, – покачал головой Арсений. – Варвара ничто не остановит – ни искусство, ни красота, ни уважение к вере.
Они прошли к тому месту, где полагалось быть алтарю. Лиза заглянула в ризницу, здесь тоже был завал из досок и кирпичей – печальное зрелище. В стене, поверх груды мусора, была прорезана небольшая ниша, закрытая деревянной дверцей. На одной из ржавых петель висел большой железный замок. Арсений заглянул в нишу, она была пуста. Грабители ничего не оставили ценного в храме. Арсений вдел дужку замка в другую петлю и чисто из любопытства нажал. К его изумлению, дужка вошла в паз и замкнулась.
– Сделан замок на совесть, до сих пор действует, – обратил он внимание Лизы.
– Как раз для искателей кладов, – рассмеялась та. – И дверцу дубовую так просто не сломать. Кто-то может решить, что здесь тайник, тогда ему придется изрядно попотеть, чтобы сбить замок. Задали вы кому-то задачку, Арсений Сергеевич.
Внутри полуразрушенных стен было тихо, песнопений бестелесных обитателей не доносилось, как свидетельствовала легенда. Не слышно было перезвона колоколов, навсегда утраченных, увезенных и пропавших бесследно.
– А все же я чувствую особенную атмосферу храма, – сказала Лиза. – Вы замечали, что в церкви воздух как будто неземной, чистый и свежий, как становится легко телу, как душу заполняет настоящая благодать. Говорят, храмы строят в таких местах, где легче соприкоснуться с Богом. А я вот что думаю: сами люди участвуют в создании возвышенной атмосферы в храме. Они приходят в храм с чистыми мыслями, с добром, и главное – с любовью. Помещение храма переполняет любовь к близким, к родным, к Богу. Темным умыслам, дурным намерениям и злобе нет места под святыми сводами. И каждый, кто входит в храм, купается в лучах любви, добра, надежды. Вот откуда эти удивительные ясность и умиротворение, снисходящие на нас в храме.
Вы согласны со мной? – обратилась Лиза к спутникам.
– Я могу рассмотреть твою теорию как ученый, – охотно поддержал разговор Арсений. – Думаю, в твоих словах есть рациональное зерно. Хорошие, добрые мысли создают поле положительной энергии, и вполне возможно, что люди ощущают эту энергию, приходя в храм. Но здесь, к сожалению, давно никого не бывало.
– Камни хранят воспоминания, храм говорит с нами, я чувствую это. – Лиза надолго замолчала. – Так странно, здесь действительно что-то есть. Я ощущаю присутствие какой-то, как ты говоришь, энергии.
– Доброй или злой? – улыбнулся Арсений.
– Доброй, доброй! – горячо воскликнула Лиза. – Надо восстанавливать храм, он не должен оставаться заброшенным. Здесь – спасение!
– Да что с тобой, Елизавета? – изумилась Дуся. – Не замечала в тебе особой набожности. Рассказы о Савелии-заступнике на тебя подействовали да о его благостном Гласе в лесу.
– В нашем краю живут предания, ведь это прекрасно! – заметил Арсений. – Ты права, Лизонька, надо обратить внимание властей на храм и на обе деревеньки, люди имеют право жить по-человечески. – Он обнял девушку за плечи, и та не отстранилась. – Не перестаю поражаться твоему уму. А еще ты настоящая красавица!
– Ах, скажете тоже! – Лиза зарделась и устремилась в другой конец церкви, чтобы скрыть смущение.
С нависающего лоскута кровли вдруг с криком сорвались птицы – так внезапно, что посетители вздрогнули.
– Ой, давайте-ка возвращаться, – обеспокоилась Дуся, – скоро темнеть начнет, а мы обратной дороги не знаем.
И правда – к реке вернулись с трудом, спасибо Рагдаю, вывел из чащи. Потом шли вдоль берега, пока не увидели машину Арсения.
Когда подъехали к усадьбе, у ворот стоял знакомый грузовик. Гена складывал продукты в сумки Эллы Леонидовны.
– Слышь, Евдокия, выдь на час, разговор есть, – окликнул он.
– Ты погоди уезжать, сейчас переоденемся, домой нас подбросишь, – отозвалась Дуся.
– Ага, жду! – обрадовался Гена.
Арсений, промолчавший всю обратную дорогу, по-своему отреагировал на разговор:
– А как же грибы? Я надеялся на жаркое с грибами. Лиза, может, хоть ты останешься? Что тебе делать дома? Здесь и переночуешь.
Элла Леонидовна резко выпрямилась и зло уставилась на сына. Что-то он слишком много внимания уделяет замарашке горничной.
– Я сама приготовлю грибы, – заявила она. – Пусть уходят. У них рабочий день кончился.
Оставшись с сыном наедине, она сбавила тон и елейным голосом предложила созвать гостей в воскресенье. Ведь у них давно никого не было, не считая Игоря, да и тот заехал на часок.
– Делай что хочешь, – пожал плечами сын и направился в свой кабинет.
