Когда все закончилось, она была мокрой от пота и ощущала легкую тошноту, но сил явно прибавилось, а когда она сжала в руке свою благословленную Древним божеством наваху, кровь в ее жилах едва не вскипела от темной страсти, хлынувшей в душу Герды сразу со всех сторон. Кровь, боль и смерть окончательно вытеснили из ее тела слабость, наполнив мышцы дикой, животной силой, и напитали сердце черным огнем ярости. Герда вдохнула морозный воздух полной грудью, выдохнула, передернула плечами и, спрятав наваху, достала из ножен свой абордажный меч.
— Ну что там? — спросила она Юэля. — Что с баррикадой? — Ей не хватало роста, чтобы заглянуть вперед, находясь за спинами викингов и наемников. — Я готова. Если мы там закончили, можем выступать.
— Подождите, принцесса! — попросил старшина. — Еще минута. Там что-то очень сильно горит. Алена Неревина строит нам ледяной мост…
— Пусти-ка, — попросила она, отодвигая Юэля в сторону. — Дай посмотреть!
Она протолкалась вперед и увидела, что Алена действительно строит изо льда нечто вроде моста над просевшей частью горящих руин. Ее тетка и три арбалетчика прикрывали молодую ведьму, но, похоже, защищать баррикаду было уже некому. Защитники закончились, а со стены, где шел бой, подробностей было не разглядеть. Зато Герде было на что посмотреть. Плетения ведминской волшбы очень сильно отличаются как от классического колдовства, так и от магии перволюдей. Но это не значит, что такая сильная колдунья, какой являлась теперь Герда, не сможет разобраться в этих плетениях. Пусть не сразу, не сейчас, но она обязательно поймет, как работает магия ведьм. А пока Герда просто стояла в ожидании «отмашки» и любовалась на то, как волхвует одетая в малиновую шубку на куничьем меху молодая ведьма.
— Готово! — крикнула Алена, оборачиваясь. — Теперь быстро! Долго лед против огня не устоит!
Несколько викингов сразу же бросились вперед, проскочили затянутый дымом и паром узкий переход и скрылись за баррикадой. За ними потянулись и все остальные. Замыкали отряд монахи, но Алена удерживала ледяной мост до последней возможности и, едва перешла на другую сторону, переход исчез в клубах раскаленного пара. Герда к этому времени продвинулась довольно далеко вперед и оказалась совсем рядом с башней. Та, насколько можно было рассмотреть в свете близких пожаров, стояла с распахнутыми воротами, а весь подъем к ней, шедший наискось через довольно высокий вал, был завален черными телами на белом снегу — память о недавно закончившейся резне. Бой здесь уже затих, — выгорел дотла, — но где-то неподалеку, на Софийской набережной и в прилегающих переулках по-прежнему звенела сталь и раздавались неразборчивые крики. Так что все внимание немногочисленного заслона, оставленного врагами, чтобы охранять проездную башню, было устремлено именно туда. Наверное, поэтому они не заметили стремительный рейд отряда Герды и приготовиться к бою не успели. А на войне, как на войне: если не ты, то тебя. Ну, их там всех и положили. Одного даже сама Герда успела угостить парой ударов меча. Убить, возможно, не убила, но совершенно очевидно, что покалечила. Дала, как говорится, выход своей ярости.
Между тем, сбив заслон, варяги и конгарские наемники устремились внутрь детинца, где разворачивались сейчас основные боевые действия. Однако Герда не стала спешить, она задержалась у ворот и, отловив одного из монахов, приказала, чтобы братия оставалась здесь. Приказ был прост: запереть ворота изнутри и удерживать башню, — от атак изнутри детинца и снаружи, — пока Герда и ее люди будут разбираться с «латинянами» внутри крепости. Говорить монахам, что она и сама, как бы, той же латинской веры, что и поляки, Герда не стала. Ей не принципиально, — она, вообще, не столько верила, сколько соблюдала приличия, — а им будет неприятно. Зачем зря обижать хороших людей?
Итак, отдав распоряжения, Герда, которую прикрывали Тильда и Юэль, двинулась догонять своих людей. Впрочем, далеко идти не пришлось. Уже в нескольких десятках шагов от воротной башни, — по ту сторону мощеного камнем двора и за деревьями небольшого сада — развернулось сражение затопившее, по-видимому, всю территорию кремля. Бой шел между многочисленными хоромами и церквами крепости, внутри палат и теремов, на паперти собора. Колдовать здесь было опасно из-за тесноты, да и времени на правильное колдовство практически не оставалось, так что даже ведьмы Неревины и Сигрид Норнан достали длинные ножи, хотя сами в бой и не вступали. Стояли чуть в стороне, под прикрытием нескольких наемников-варягов и пытались поражать своей магией отдельных вражеских бойцов. Герда же сходу врубилась в гущу боя. Она дралась мечом, но нет-нет да успевала бросить в очередного врага какое-нибудь мелкое заклинание с левой руки. То яйца поджарит, то бороду подожжет, а одного умудрилась даже снести с дороги «сгустком гнева», так что улетел не только он, но и все, кто был рядом: свои и чужие — все разом.
«Ну, это я, кажется, погорячилась…» — поморщилась Герда, разворачиваясь лицом к очередному врагу.
