– Или у вас есть и другие дела? Я вас надолго не задержу. Все, что я знал насчет вашей девушки, если это, конечно, была она, я рассказал. Но вы не ответили. Чем вам не нравится моя история?
– Прежде всего тем, что вы ее рассказали. Я не понимаю – зачем?
– Хотите сказать, что никто бы ничего не узнал? И не верите, конечно, что человек может сделать что-либо из лучших побуждений? Чтобы помочь полиции, например? Вдруг это действительно моя шантажистка? И если это так, то мне бояться нечего – меня-то кто заподозрит? – но ведь она могла шантажировать и кого-то еще? Если это, так сказать, ее профессия. А?
– И этот кто-то ее и убил? Может быть, может быть… – Кемалю не хотелось вступать в дискуссию и сообщать господину Орхану неизвестные пока старику детали. – К сожалению, ваша информация вряд ли поможет: вы же ничего о ней не знаете, а чем она вас шантажировала – известно только вам.
– Я не говорил, что мне это известно, я же пересказал наш разговор. Да если бы я и знал или догадывался, вам-то это зачем? – старик смотрел на Кемаля своими пронзительно черными глазами и словно давал понять: да, я хитрю, и ты это видишь, но – докажи, если сумеешь.
– Вы прекрасно понимаете, что предмет вашего разговора мог бы помочь выйти на след шантажистки. Независимо от того, была она убита или нет. Можно было бы понять, у кого был доступ к той информации, которую она хотела вам продать, кому эти люди могли о ней сообщить – словом, было бы направление для работы. А так… – Кемаль развел руками, – ваш рассказ ничего не дает следствию. Но мы его учтем, мало ли как расследование повернется. А вы уверены, что вашей жене не звонили и не вымогали у нее деньги?
– Я ее не спрашивал. Но из слов этой… шантажистки выходило, что она хоть раз, да общалась с Фатош. Во всяком случае, я так понял. Спросите ее сами, вы же будете с ней обсуждать то, что я сказал?
– Нет, господин Орхан, не буду. И попрошу вас тоже этого не делать. Вы же понимаете – почему.
– Понимаю. Но, повторяю, я видел, как ее машина скрылась за поворотом, а если будет нужно, то я официально заявлю, что глаз не спускал с дороги еще два часа. Или три – сколько нужно.
– Вы откровенны, – сказал Кемаль, – буду откровенен и я. Вы сами знаете, что придется проверять алиби госпожи Фатош. И вы не можете не понимать, что вашему свидетельству цена невелика. Я буду искать подтверждения тому, что вы сказали.
«Если у меня будет на это время. Если мне позволят заниматься этим делом. Если завтра не произойдет еще что-нибудь экстренное, а оно, понятно, произойдет…» – грустно думал Кемаль. Ему было жаль, что он не герой-одиночка из детективного фильма: делай что хочешь, никакого начальства у тебя нет, расследуй одно-единственное убийство хоть год. Но господину Орхану все это знать не обязательно.
– Именно поэтому я и хотел поговорить с вами наедине. Вы будете проверять ее алиби, – полуутвердительно, полувопросительно произнес старик. – И я хочу знать все о ее перемещениях. Все, – подчеркнул он. – Я вам заплачу, разумеется. Меня не интересует, совершила ли она убийство, но я должен знать, не появился ли у нее любовник.
– Вот как? – удивился Кемаль. – Похоже, вы предпочли бы…
– Да! – безапелляционно заявил господин Орхан. – Я предпочел бы, чтобы она задушила эту девицу. И если это так, то не надейтесь: шансов ее обвинить у вас будет мало. Ничтожно мало. Я только что нанял ей хорошего честолюбивого адвоката, который будет стараться выиграть дело – просто потому, что прежде почти не занимался уголовными делами, и потому, что его нанял сам Орхан Алтынель. Кроме того, у меня достаточно денег и влиятельных знакомых, чтобы даже не доводить дело до скамьи подсудимых. Но я должен точно знать. Во-первых, совершила ли она это убийство и если да, то из-за чего. Во-вторых, куда она периодически пропадает в последнее время и не связано ли это с каким-нибудь молодым проходимцем.
– А у вас есть основания ее подозревать? – Кемаль нарочно задал такой невразумительный вопрос, надеясь хоть что-то выведать. По ответной реакции можно будет по крайней мере понять, в чем именно подозревает старик свою жену. Но он недооценил собеседника.
– В чем именно? В убийстве? Никаких оснований. В измене? Оснований маловато. Но они есть. Более того, скажу вам откровенно, молодой человек: я могу предположить (пред-по-ло-жить, не более, понятно?), что она виновна и в том и в другом. Кто-то мог ведь шантажировать и ее, правильно? А Фатош – женщина с характером, и если бы она, допустим, узнала, что шантажистка как-то связана с ее любовником, что вообще все это подстроено с целью вымогать деньги то у нее, то у меня… кто может поручиться, что она не вышла бы из себя и не придушила эту мерзавку? Как видите, я откровенен. Я хочу знать правду – вы, как я понимаю, хотите того же.
