Он достал из кармана уже увеличенное по сравнению с найденным оригиналом фото, подошел с ним к Айше и, взглянув на то, что она держала в руках, удивленно ахнул:
– Вот это да! Точно такая же! Где же это? Откуда? Когда?
С фотографии, другой, не увеличенной, на него смотрела улыбающаяся Айше, стоящая на том же месте и чуть ли не в той же позе, что убитая девушка.
– Вот, видите: я на ее месте. Давайте сравнивать, – как-то устало сказала Айше, и Кемаль вдруг увидел, что она не так уж и молода и не очень красива. Правда, для него это уже ничего не меняло. – Сейчас я все расскажу по порядку. Как первокурсник на экзамене, – она сделала попытку улыбнуться, не очень удачную попытку. – Но вы сначала сами посмотрите, вдруг показалось?
– Конечно, все дачи похожи, и веранд такого типа много, и бугенвиллии на каждом шагу, но, по-моему, вы правы: это то же самое место. Видите, здесь даже бельевая веревка такая же. И снимали, похоже, с той же точки.
С той же самой. И при этом говорили: «Чуть-чуть еще влево, милая. А то эти ужасные прищепки в кадр попадут и испортят весь фон». Сибел никогда не снимает прищепки с веревки, как большинство женщин, которые даже покупают для них специальные пластиковые корзиночки. Но Сибел считает, что это лишние затраты энергии и времени. И там, чуть дальше, вне кадра, на этой почти незаметной на не увеличенном фото веревке висят яркие разноцветные прищепки – синие, зеленые, малиновые. А Октай хотел, чтобы их в кадр попало поменьше и чтобы фотография получилась красивой. И она получилась.
И та вторая тоже получилась, а девушка даже красивее, чем Айше. Но улыбаются они одинаково счастливой улыбкой.
Кемаль не торопил ее, и она была благодарна ему, что он, выпалив в первое мгновение множество вопросов, теперь не задавал ни одного. Надо собраться – с духом, с мыслями, надо заставить себя перенестись из того жаркого полудня, из счастливого прошлого лета в свой кабинет, где твоего возвращения с нетерпением ждет находящийся на службе полицейский.
Понятно, какие вопросы его интересуют.
Отвечай на них и не задумывайся об остальном.
– Это дача Сибел и Мехмета. Недалеко от Чешме. Мы там жили с Октаем дней десять в прошлом году. Фотографию делал он.
– Из чего вы делаете поспешный вывод, что и эту сделал он же. Я правильно понял?
Айше промолчала. Она твердо знала, что это так, просто чувствовала, почти чуяла, но разве можно это доказать? Кто угодно мог выбрать тот же ракурс, то же самое место, чтобы прищепок поменьше. Но… и, между прочим, Сибел должна знать ту девушку, раз она гостила на ее даче. Значит, Сибел солгала.
– Вы позволите отдать вашу фотографию экспертам?
– А разве я могу не позволить? По-моему, ситуация вышла из-под моего контроля. И если вы думаете, что я буду защищать господина Октая до такой степени, чтобы прятать явные улики, то вы ошибаетесь.
– Не спешите с выводами, Айше. Вы сейчас во власти эмоций. Нужно разобраться. Давайте-ка спокойно составим план разумных действий на ближайшие два часа.
– То есть?
– То есть мы ведь собирались навестить Софию, Дениз и Сибел, так? Неплохо бы поговорить с вашим братом и Мехметом о перемещениях этой папки. И с доктором Октаем, конечно. А кстати, ваша Сибел могла не узнать собственную дачу?
– Я не знаю, там ведь мало что видно. Я же не узнала, – растерялась Айше. В ушах зазвучал голос подруги: «Что же там знакомого? Там же ничего нет, кроме девушки и бугенвиллии, на этом фото!» Значит, она рассмотрела-таки фотографию. И ничего не узнала? Успела рассмотреть, что там есть и чего нет, за несколько секунд? – Она ведь почти не смотрела на фотографию, да? Сразу дверь захлопнула?
– Ну, взгляд-то она бросила, прежде чем заявить, что никого и ничего не видела. Поняла, что иначе я бы снова попросил ее посмотреть. Итак, с кого мы начнем?
– Дениз, по-моему, нет: ни звука не слышно и свет у нее вроде бы не горел. Сейчас я ей в дверь позвоню, – Айше направилась было в прихожую, но вздрогнула от сигнала мобильного телефона. – Что это? Ох, это ваш телефон? Я так испугалась!
– Да. Добрый вечер, господин Октай, – Кемаль вопросительно взглянул на Айше. Она тотчас же поняла этот вопрос и громко произнесла, так, чтобы у детектива не осталось никаких сомнений:
– Пусть приезжает сюда. Прямо сейчас.
– Господин Октай, я сейчас у госпожи Айше. Было бы хорошо, если бы вы тоже приехали. Да. Понимаю, но дело в том, что обнаружились некоторые новые обстоятельства… да-да, понятно.
– Если он не хочет объясняться при мне, то скажите ему, что я тогда его знать не желаю. И буду подозревать в убийстве, – нарочито четко и громко выговорила Айше: пусть слышит.
– Госпожа Айше настаивает на вашем приезде сюда, – перевел ее выступление Кемаль на более нейтральный язык. Не хватало еще оказаться третьим лишним в этом выяснении отношений. Она явно ревнует, он, похоже, возил на эту дачу убитую девицу… нехорошо все это… – А, вы слышали? Ну, что ж… я вас жду, – он нажал на кнопку отбоя.
