– Минутку, Фатош. У меня сейчас полицейский, занимающийся убийством девушки. Ему нужно поговорить с Дениз. Вы не знаете, где она или когда появится?
– А при чем здесь Дениз? – как-то слишком резко и недовольно отозвалась Фатош. – Она не имеет к убийству никакого отношения.
– Конечно, не имеет, – поспешила успокоить ее Айше. Кажется, я взяла неправильный тон или что-то не так сказала, надо исправляться. – Просто ему для отчета нужно побеседовать со всеми соседями. К тому же госпожа Мерием утверждает, что видела, как эта девушка шла к Дениз.
– Вот ведь старая ведьма! – вдруг почти выкрикнула в трубку Фатош, но, опомнившись, заговорила нормальным тоном. «Почти нормальным, – почувствовала Айше. – Таким же поддельно нормальным, как я». – Я имею в виду, дорогая, что эта старая сплетница может наговорить чего угодно. Она же Дениз ненавидит, а вся молодежь для нее на одно лицо. Могла и совершенно другую девушку видеть. Все, я передаю трубку господину Орхану, а где Дениз, я понятия не имею.
– Извините, – зачем-то сказала Айше. – Всего доброго, – попрощалась она со своей странно взвинченной собеседницей, радуясь, что проблема с именем решена.
– Добрый вечер, госпожа Айше, – старческий голос звучал уверенно и властно: и не скажешь, что говорит тяжело больной человек, не встающий с инвалидного кресла.
Говорят, он, не выходя из квартиры, единолично и самостоятельно управляет своим немаленьким бизнесом – империей «Золотой дом Алтынеля». С таким голосом это, пожалуй, возможно.
– Я узнал, что ваш брат – неплохой адвокат, и хотел бы с ним встретиться. Завтра, в первой половине дня. Вы могли бы это организовать? Ему придется приехать ко мне, но его услуги будут хорошо оплачены. Я серьезный клиент, – последнюю фразу старик произнес полушутливо, словно забавляясь над теми, кто мог бы посчитать его несерьезным клиентом.
– Хорошо, господин Орхан, – как можно любезнее ответила Айше. – Я сейчас позвоню брату. В котором часу вам удобнее его принять?
Она постаралась, чтобы ее любезность не прозвучала приторно и излишне предупредительно, как часто бывает при разговоре с инвалидами. Они не любят этой снисходительности и жалости, подчеркивающей их особое положение.
– В одиннадцать. Он должен привезти нотариуса. Точнее, я хотел бы, чтобы нотариус подъехал чуть позже, после нашего конфиденциального разговора. В половине двенадцатого. И вы с вашим другом приходите, пожалуйста, в это время.
– Я? – изумилась Айше. – С Октаем?!
– Да нет, не с доктором. С вашим полицейским.
Айше почувствовала, что краснеет и не знает, как реагировать на слова своего соседа.
– Удивляетесь? Небось, думаете, что старики ничего в жизни не смыслят? – он усмехнулся, почти хихикнул. – Вы мне нужны как свидетели: я буду составлять завещание. А потом у меня к полицейскому есть и личное дело.
– Но, господин Орхан, я завтра должна быть в университете…
– Как и сегодня, и вчера, и позавчера. Вы явно перерабатываете, дорогая Айше. Надеюсь, вы не обидитесь на такое обращение? Я вам в отцы гожусь. Ладно, пусть полицейский (как его, кстати, зовут?) приходит один. Или давайте перенесем все это на более позднее время?
– Его зовут господин Кемаль. А я все равно не смогу освободиться. После университета у меня еще уроки в школе. Сейчас я узнаю, когда свободен мой брат и перезвоню вам, хорошо?
– Не стоит. Он будет свободен, я уверен. Назначьте ему одиннадцать и одиннадцать тридцать для нотариуса и полицейского, – старик говорил уверенным тоном начальника, и Айше почему-то чувствовала, что он имеет на это право.
– Хорошо, господин Орхан, – послушно кивнула она.
Попрощавшись и повесив трубку, она помедлила в прихожей, мысленно пытаясь повторить про себя все реплики разговора. Сейчас надо будет его пересказывать Кемалю, а кусочек про «вашего друга полицейского» хорошо бы опустить. Интересно, с чего это он взял? Только потому, что сыщик был у нее вчера вечером и сейчас снова здесь? Но он приходит по делу. «Октай тоже придет по делу, – вдруг подумалось Айше. – Как свидетель? Чего он хочет? Кто ему эта девица? Бывшая возлюбленная? Или не совсем бывшая?»
Айше сама ужаснулась собственным предположениям. Во-первых, если это правда, то получается, что Октай ей постоянно лгал. Им обеим. А во-вторых, девушка была беременна – а что если от него?! И в-третьих, самое главное: девушка была мертва. И теперь не только телефон в ее сумочке, но и фотография указывали на Октая. Мотив налицо: жениться-то он собирался на ней, Айше, и брату сказал, что это дело решенное. Но если бы Айше узнала о беременной, пусть даже брошенной подружке – разве она не выгнала бы его в тот же момент, без колебаний и объяснений?
Если у него нет алиби, то… Айше вошла в гостиную и несколько секунд постояла, глядя в окно. Ночной пейзаж она тоже любила, хотя он обычно не воодушевлял ее, а наводил на серьезные и грустные мысли. А таких мыслей хватало и без пейзажа.
– Может, расскажете мне о голубых розах? – отвлек ее от неприятных размышлений вопрос Кемаля. – Я и в кабинете у вас видел вышитую подушку…
