– Я надеюсь, вы не додумаетесь до того, что я задушила девушку из ревности? А листочек с его телефоном из сумочки вытащила, чтобы ее не связали с Октаем и, следовательно, со мной? Непонятно только, зачем я фотографию там оставила, почему листочек в ближайшую урну не выкинула, куда дела использованный чулок и зачем бросила чистый. Но можно придумать правдоподобные объяснения.
– Неплохой сюжет. Но у вас, насколько я понимаю, алиби есть? Вы же днем в школе были?
– Но Сибел же видела ее в шесть.
– Я думал, мы уже пришли к соглашению, что она лжет или ошибается. Время убийства можно считать установленным. Попробуйте позвонить вашей соседке, вы же собирались. Вдруг что-нибудь узнаем о девушке до приезда господина Октая.
– И уличим его в очередной лжи.
– Пока он если и солгал, то один раз. Не придумывайте ненужных сюжетов. Между прочим, он ведь сам позвонил и сказал, что у него есть для меня информация. Так что пока вы с ним ведете себя одинаково, госпожа Айше.
– Снова переходите на официальное обращение? Сами же сказали, что у меня алиби. И, кстати, мотива нет. Я не собираюсь за него замуж. А если бы и собиралась – ни убивать, ни покрывать убийцу я бы не стала. Замужество – не сверхценность, как у всех считается! И доктор Октай Гюльолу тоже.
– А любовь? – с интересом глянул на нее Кемаль. – Хотя вы же феминистка…
– Значит, это была не любовь, – отрезала Айше. – И мой феминизм здесь ни при чем. Я пойду к Дениз.
Она вышла из комнаты, и Кемаль услышал, как она открывает входную дверь. Слышно было и то, как она звонит в квартиру этажом ниже, судя по всему, действительно пустую. Еще один звонок. Тишина. Входная дверь захлопнулась, и он услышал голос Айше, доносившийся откуда-то из другой комнаты:
– Проходите в гостиную, господин Кемаль. А я чайник поставлю. Дениз пока нет.
– А это у нее в обычае – по несколько дней не показываться дома? – спросил Кемаль, проходя мимо кухни в гостиную. – Вы когда ее в последний раз видели?
– Вы спрашиваете таким страшным тоном, как будто боитесь, что мы найдем еще один молодой и красивый труп, – недовольно сказала Айше. Она управилась с чайником и вошла в гостиную вслед за детективом. – Располагайтесь. Садитесь. Можете курить, если хотите. Сейчас только пепельницу вымою. А за Дениз я почему-то не беспокоюсь. Она появится. Наверно, осталась у очередного бойфренда. Она у нас девушка свободная.
«Сердится, как девчонка!» – подумал Кемаль.
– А у нее есть родственники или кто-то, кто за нее беспокоится? Вот ее нет несколько дней, а никому дела нет. Никто не ищет ее, как и нашу убитую.
– Ее нет, по-моему, всего два или три дня. Она и раньше периодически не бывала дома. Всем соседям на радость.
– Всем? – решил уточнить Кемаль. – Вы же говорили, что ее Сибел и госпожа Мерием терпеть не могут.
– Ну, я, вообще-то, тоже не любитель шумных молодежных сборищ. У нас в доме, кроме нее, все тихие. Только дети шумят, но это совсем другое. Дениз почему-то с Фатош дружит, не то чтобы дружит, но часто общается. И это при том, что Фатош ей в матери годится.
Айше закурила, и стало заметно, что этими посторонними разговорами она отвлекает сама себя от предстоящего объяснения с Октаем. Кемаль чувствовал себя неуютно. Конечно, за сегодняшний день он собрал информации по делу явно больше, чем его коллеги. Однако подобные игры с потенциальными свидетелями и подозреваемыми вряд ли понравятся начальству. Он увлекся и позволил себе куда больше, чем от него ожидали.
Но, с другой стороны, доктор позвонил сам.
Мало ли, что он хочет сообщить. Может, скажет, кто такая эта девушка.
Может, он просто не хотел вчера говорить этого при Айше? Неужели можно любить Айше, быть любимым ею и при этом заводить параллельные интрижки с какими-то девушками? Да любая юная красотка не стоит мизинца этой якобы феминистки! Или это его давняя подружка? Скорее всего, сейчас, при Айше, он именно это и будет утверждать. «Что ты, дорогая, у меня с ней давным-давно ничего нет. Я же не мог предположить, что встречу тебя – единственную и неповторимую», – что-нибудь в этом роде.
Зазвонил телефон. Его звонок прозвучал неожиданно громко в наступившей ненадолго паузе их разговора и вывел обоих из задумчивости. Айше быстрым движением потушила почти выкуренную сигарету и вышла в прихожую.
– Слушаю, – она постаралась, чтобы голос звучал как обычно: приветливо и слегка безразлично. Незачем всем знакомым знать, что она нервничает и вздрагивает от каждого звонка, словно он предвещает ей только дурные новости.
– Айше, дорогая, добрый вечер, это Фатош. С тобой хочет переговорить мой муж, сейчас я передам ему трубку.
– Ваш муж?! – Айше не скрывала удивления.
За все время, которое она прожила в этом доме, она разговаривала со своим соседом по лестничной клетке от силы два-три раза. Как же его зовут? Фамилию-то она помнит: на почтовом ящике написано «Алтынель», но как к нему обращаться? Не спрашивать же Фатош…
– Да. У него к тебе дело, он сам скажет какое, – Фатош явно не терпелось передать трубку мужу: похоже, лично ей происходящее не слишком нравится.
