– По поводу этого убийства? Мне Мустафа сказал, что к нему сегодня тоже приходили. Какой ужас! И неужели до сих пор так и не выяснили, кто эта девушка? А все потому, что люди стали совершенно бесчувственные и невнимательные. Никому ни до кого дела нет! Вот и твой брат любимый: у него в понедельник пропала секретарша, представляешь? Я ему говорю: позвони ей домой, вдруг она заболела или что-нибудь с ней случилось. А он даже номера ее телефона не знает! Ее три дня нет, а он спокойно собирается нанимать новую! Но ведь мало ли что могло произойти!
– Подожди, Эмель, а ты ее видела когда-нибудь?
– Кого? Секретаршу? Нет, она, по-моему, всего неделю у него и проработала. Ничего не умела, он говорил, и глазки ему строила. Он и сам хотел ее уволить… но дело не в этом. Просто нельзя так безразлично к людям относиться! Человека могут убить – и никому дела нет. А ты думаешь, что это могла быть та самая…? – вдруг захлебнулась словами от неожиданной догадки Эмель.
– Нет-нет, что ты! – Айше постаралась говорить поувереннее, чтобы не пугать впечатлительную невестку. – Мустафе же показывали ее фотографию, той убитой девушки, и он ее не узнал.
– Да он никого не узнаёт, кроме меня, тебя и богатых клиенток! Скажи полицейскому, чтобы обслуживающий персонал в офисе опросили, может, ее кто-нибудь и вспомнит. Разве бывают такие совпадения: там одна девушка пропала, здесь какую-то убили? Кстати, ее когда убили, ты знаешь?
– Во вторник днем. Но вряд ли это ваша секретарша – что ей делать в нашем районе? Обычно к нему же те, кто близко живет, нанимаются. Да и не бывает таких совпадений. И, между прочим, у нас одна соседка тоже дня два или три дома не показывается, но убили точно не ее. Так что ты не волнуйся зря. Я звонила по другому делу. Брат скоро придет?
– Вот-вот должен быть. Он был дома, но куда-то вышел. Ему передать что-нибудь? И ты должна заехать насчет платья…
– Да, передай, пожалуйста, – побыстрее, чтобы отвлечь Эмель от мысли о свадебном платье, вставила Айше, – что я прошу его срочно мне перезвонить. Во-первых, я уезжаю в Англию и хочу посоветоваться, как бы мне отказаться от квартиры…
– Ты? В Англию? А Октай? Или вы вместе? – Айше уже пожалела, что затеяла этот разговор. Теперь придется подробно и долго объяснять. Но Эмель, вопреки ожиданиям, так же резко прекратила расспросы, как начала:
– А про квартиру ты не волнуйся, у тебя срок аренды чуть не на днях кончается. Мустафа говорил, что надо контракт продлевать, а ты, как всегда, ничего не помнишь.
– Правда? – обрадовалась Айше. – Как удачно! Еще скажи ему, что у меня есть для него клиент, и, кажется, интересный и денежный. Ему нужен адвокат завтра же. И, в-третьих, – она замялась, не зная, что бы спросить о папке, – к вам случайно Мехмет сегодня не заезжал?
Действительно, Айше показалось, что это была удачная мысль: брат ведь не сказал ей, куда Мехмет привез папку – домой или в офис. Если домой, то вдруг Эмель что-нибудь заметила?
– Заезжал, они практически в дверях столкнулись. Мустафа уже выходил, ему надо было еще Эмина в лицей отвезти… а зачем он тебе? – полюбопытствовала Эмель.
– Да так, неважно. Ты не видела, он брату папку с документами не отдавал?
– Вроде нет. Вернее, я не видела, внимания не обратила. А что? Что за папка?
– Потом расскажу, извини. Эмель, у меня же здесь полицейский…
– Конечно, конечно! Мустафа тебе перезвонит. Пока!
– Пока.
Вот и все. Она повесила трубку.
Надо идти и слушать какие-то слова, которые будет говорить Октай. И самой что-то говорить. Она вошла в гостиную и включила еще одну лампу – пусть горят все! А если я сама буду меняться в лице – пусть все видят. Мне-то скрывать нечего.
– Эмель звонила? – вопрос Октая был задан каким-то родственным тоном, объединяющим их с Айше в единое целое – со своими, уже общими, родственниками, друзьями, заботами. – Какие у нее проблемы? Снова красит ткани?
– Нет. Не красит. Ты пришел сюда не для светской беседы со мной, не так ли? – она сама не ожидала от себя такого враждебного тона. – Ты приехал по делу к господину Кемалю, если я правильно тебя поняла?
– Ай, милая, что за тон? Я действительно приехал по делу, но раз уж я приехал не в полицейский участок, а к тебе, то, может быть, мы все можем разговаривать нормально? Что с тобой случилось? И, кстати, где ты была? Я тебе звонил весь вечер.
– Зачем? Ты же сегодня должен быть занят допоздна?
– Я и был занят и только что освободился. А звонил просто так. Ай, я не понимаю, что происходит?
– Что ты хотел сообщить господину Кемалю?
Кемаль, молча наблюдавший за этой неприятной сценой, понял, что пора вмешаться.
– Одну секунду, госпожа Айше. Если позволите, я сначала хотел бы задать господину Октаю один вопрос.
– Хоть десять. Даже лучше десять. Почему только один?
– Потому что сейчас он мне кажется самым главным.
