Октай чувствовал, что происходит что-то странное. Ему не понравился этот обмен репликами. Он видел еще вчера, что Айше нравится этому полицейскому, но вчера они не разговаривали так. Как именно? Он не смог бы этого объяснить, но что-то изменилось со вчерашнего вечера, и изменилось сильно.
– Лучше предоставь вести допрос профессионалу, дорогая, – он постарался быть естественным и доброжелательным. Пусть она видит его таким, как всегда. И сама станет такой, как всегда.
– Что у вас за вопрос, господин Кемаль? Я готов ответить на любой. Должен только вам признаться, что вчера…
– Что вчера вы не сказали всей правды? Это понятно и даже объяснимо. И не так страшно – если, конечно, вы скажете ее сейчас.
– Скажу. Но сначала задавайте свой вопрос.
– Господин Октай, у вас есть враги?
…Она набрала хорошо знакомый номер, дождалась ответа и сказала, стараясь изменить голос:
– Зачем ты сказала, что видела меня в подъезде? Это ложь, ты же знаешь. Тебя в детстве не учили, что врать нехорошо? Думаешь, если меня убили, можно наговаривать что угодно? Я не была в вашем подъезде и ни к кому не заходила. Ни к кому. Не вздумай снова врать. Скажешь всем – всем, поняла? каждому! – что ошиблась. Иначе я позвоню снова. Или приду. А это будет похуже, согласна?
Повесив трубку и отдышавшись после непривычного тембра, которым заставила себя говорить, она, чуть подумав, взяла телефонный справочник. Нашла нужный номер, набрала его и повторила почти дословно сказанный ранее текст, но с небольшими вариациями:
– С чего ты взяла, что видела меня? Это ложь, ты же знаешь. Не надо ничего придумывать и вспоминать…
Дойдя до финальной угрозы, она повесила трубку и облегченно вздохнула.
Теперь подождем до завтра. Может, подействует. Она все рассчитала: должно подействовать. Эти идиотки не могут не испугаться.
Все-таки звонок с того света – это серьезно.
А если хватит мозгов сообразить, что мертвые не звонят, то, глядишь, на убийцу подумают. Вот и хорошо. Опять же испугаются. Еще неизвестно, что страшнее: привидение или убийца!
А если… а если убийца – кто-то из них?!
– Господин Октай, у вас есть враги? – вопрос застал врасплох их обоих: и Октая, и Айше. Они, очевидно, не были готовы к такому повороту разговора. Уже через секунду в глазах Айше Кемаль увидел понимание, а Октай в растерянности заговорил:
– Враги? Не понимаю… вроде нет. Откуда им взяться? Я не думаю, что…
– А вы подумайте. Враги есть почти у всех. Особенно у заметных, преуспевающих личностей. Вы можете даже не догадываться об их враждебности. Но она существует, втайне разрастается и до поры до времени не беспокоит вас. Подумайте как следует, господин Октай. Кто-то может сильно не любить вас. Вы могли обидеть кого-то, сами того не заметив, или забыть об этом. Занять должность, на которую кто-то претендовал, не вылечить безнадежного пациента, победить в научной дискуссии, заключить удачную сделку, уволить кого-нибудь, не ответить взаимностью на любовь… да мало ли что вы могли наделать в своей жизни, считая, что ваши действия никого не задевают. Но кого-то они задели.
– Допустим, вы правы. И, наверное, если я начну вспоминать всю свою жизнь, то найду каких-то обиженных или мнимо обиженных мною. Как и каждый человек. Но какое это имеет отношение к убийству? Я лично собирался вам сообщить…
– Видите ли, господин Октай, завтра вас так и так бы спросили о вашем знакомстве с убитой. Можете считать, что это уже не новость. А задуматься вам придется. Потому что немало улик и фактов делают вас подозреваемым номер один. И мне кажется, что этих фактов многовато для правдоподобия. Так всё же, господин Октай, у вас есть враги?
– Я должен подумать. Так, с ходу, даже представить себе не могу. Я, конечно, не ангел, но врагов старался не наживать. И, между прочим, я не понимаю, о каких уликах вы говорите. Похоже, мне нужно пригласить адвоката? – Октай взглянул на своих слушателей с улыбкой, но они не принимали шутливого тона, и он тоже посерьезнел.
– Давайте сначала я вам сообщу свою информацию. Мне не хотелось вчера говорить при тебе, Айше, потому что ты дружишь с Сибел и непременно ей все рассказала бы. Эта история не в твоем вкусе, извини.
– Вот как? При чем, интересно, здесь Сибел? – Айше быстро вышла из гостиной и через несколько секунд вернулась с фотографией, оставленной в кабинете. Она молча положила снимок на низкий столик перед Октаем. Он улыбнулся.
– Значит, вот как ты догадалась? Тот же ракурс, да. Но там у них другого места для нормальной фотографии не найдешь. Либо соседский дом в кадр попадает, либо одни голые стены, либо эти ее прищепки, помнишь? Я и их так же сфотографировал.
– Кого их? – чуть ли не в один голос спросили Айше и Кемаль.
