– Как это она умудрилась составить такой глупый контракт.
– Разве это интересный вопрос? Он у меня как-то сам собой вырвался. Если бы я минуту другую подумала, я бы его вообще не задала.
– И напрасно. Он ее здорово озадачил, вы заметили?
– Заметила. Как будто она ожидала другого вопроса, да?
– Похоже на то. Вы могли бы вести самостоятельное расследование. У вас в романе, конечно, женщина-сыщик?
– Нет.
– Нет? Странно. Я думал, что вы отчасти ради этого пишете роман. Чтобы показать умную, привлекательную, современную женщину, такую, как вы, которая раскрывает сложное, запутанное преступление. Неужели у вас нет такой героини?
Айше была рада, что он заговорил о литературе.
Подобно тому, как ее брат мог часами рассуждать о статьях законов и о разных хитросплетениях и перипетиях в делах своих клиентов (разумеется, не называя имен и соблюдая профессиональную тайну!), – так Айше могла рассказывать о делах литературных: те же коллизии, те же «кто? где? когда?», те же психологические и юридические казусы, только не надо ничего скрывать. Ибо тех, о ком говорила она, никогда в природе не существовало. И ей и многим ее коллегам интереснее было обсуждать этих ненастоящих людей и ненастоящие события, кем-то когда-то придуманные для развлечения людей настоящих. Или считающих себя таковыми?
– Я сначала думала, что она будет, – ответила она на вопрос Кемаля о главной героине, – даже хотела писать от первого лица: «я». Но потом оказалось, что все не так просто: приходится в каждое действующее лицо вкладывать часть себя. Может быть, я не очень талантливый писатель и не могу придумать полностью новую личность. А может, все так создают свои образы, кто знает? Я сто раз повторяла на лекции слова Флобера: «Эмма Бовари – это я», – но поняла их смысл, только когда стала сама писать. «Все мои персонажи – это я», – гордо скажу я, когда буду знаменитым автором бестселлера и буду давать интервью.
– А журналист вас спросит, – в тон ей продолжил увлеченный (неожиданно для себя – увлеченный!) разговором на постороннюю тему Кемаль, – «И убийца – это вы? И жертва?»
– Да, – посерьезнела Айше. – Как ни странно. У меня в начале романа почти все персонажи примеряют себя на роль убийцы: каждому очень мешает один человек. И каждый думает: его (точнее, ее) надо убить – это единственный выход. Вы же сами говорили, что в определенных условиях убийцей может стать кто угодно. Вот и я стала – в качестве автора. А женщину-сыщика создать не так просто.
– Почему? По-моему, их немало – даже в кино.
– В том-то и дело. Женщина, расследующая преступление, а тем более не одно преступление, должна отвечать нескольким требованиям. Я не имею в виду, что она должна быть как-то особенно умна и проницательна. Я говорю о чисто сюжетных требованиях – чтобы попытка не выглядела жалкой подделкой под литературу. Первое: она, эта женщина, должна мотивированно сталкиваться с преступлениями на своем, скажем «высоким штилем», жизненном пути. То есть она должна работать в полиции, или быть частным детективом, или адвокатом, или как минимум секретаршей детектива или адвоката, или журналисткой, отвечающей за криминальную хронику, так? И почти все эти варианты в литературе использованы. Плохо или хорошо – это другой вопрос. Один роман так и называется «Не женское дело». Там героиня – частный сыщик. И Катя говорила, что в России есть сейчас популярная писательница: у нее главная героиня работает в полиции.
– Вы не учли еще одну возможность… – начал было Кемаль.
– Я вас сразу перебью, как Сибел. Ладно? Я учла эту возможность. Женщина может быть женой полицейского, или детектива, или адвоката. Вы это хотели предложить? Это тоже вчерашний день. У Найо Марш, например, героиня – художница, а муж ее работает в Скотланд-Ярде. Причем занимает там весьма солидный пост – чтобы ему не возбранялось делиться всеми секретами с женой, и привлекать ее к расследованиям, и самому спешить ей на помощь, если она оказывается в доме с убийством. Кстати, необязательно быть и женой: у знаменитой мисс Марпл, если вы помните, был племянник из полиции. Или еще какой-то дальний родственник. Надо же как-то разумно мотивировать, почему эта старушка вечно в курсе всех событий и почему ее полицейские слушают. Хоть иногда и не сразу, но принимают ее всерьез.
– Вы основательно подкованы теоретически, да?
– Я же литературовед. И я уже вам говорила, что люблю детективы.
– А каким еще условиям должна отвечать героиня-сыщик?
– Она должна быть обоснованно одинока.
Кемаль удивился:
– Почему непременно одинока? И что значит «обоснованно»?
