Он ожидал, что Лиана развернется и уйдет так же поспешно, как ворвалась сюда, но она не двинулась с места. Девушка продолжала стоять как вкопанная, не отступая, глядя ему прямо в глаза. Их лица находились так близко, что он ощущал у себя на шее ее мягкое дыхание, и исходящее от нее тепло, и магическое сияние под кожей, такое завораживающее, манящее. Она дернула руками, будто с трудом подавляя желание толкнуть или ударить его – а может, привлечь к себе. Ее пухлые губы были плотно сжаты, взгляд прожигал насквозь.
Потом она моргнула.
И все исчезло.
Лиана подалась назад, но недостаточно быстро, так что он успел заметить сверкнувшие в глазах слезы, и развернулась на каблуках, хлестнув его крыльями по лицу. Рэйф споткнулся, в груди запульсировало, хотя удар пришелся не туда.
Принцесса поспешила к двери.
Он сделал все, что нужно.
Тут ворон вспомнил ее взгляд в пещере, когда рассказывал он ей о своей родине. Детский восторг, с которым девушка внимала ему, такой наивный, но искренний, какой может рождаться только в сердце, не знавшем бед. Те времена миновали. Его ложь нанесла ей душевную рану, а нынешними поступками он заставил ее снова кровоточить. Однако Рэйфу не хотелось, чтобы принцесса возненавидела его народ или его родину. Или Ксандера. Только его самого.
Менее всего на свете ему требуется стать тем, кто навсегда изгнал из ее взгляда веру в чудеса. Она по-прежнему должна считать, что мечты сбываются. И жить жизнью, в которой не нужно прятаться. Но только без него.
– Лиана, – позвал он чуть слышно.
Она замерла, положив ладонь на дверную ручку, но не обернулась.
– Мой брат – единственный человек в целом мире, кроме тебя, кто знает о моей магии, – прошептал он, едва различая собственный голос за громким биением о грудную клетку сердца, которое, кажется, вознамерилось вырваться на свободу. – Ты тоже можешь доверить ему свой секрет, если захочешь.
Но эти слова он не смог произнести вслух.
Девушка ничего не ответила, просто выскользнула за дверь и растворилась в ночи.
Рэйф остался стоять посреди комнаты, стараясь взять себя в руки, приказывая ногам и крыльям не двигаться, а губам – запереть рвущийся наружу крик. Он весь затрясся от необходимости столь многое держать в себе: не только касательно Аны, но и собственные желания, страхи и мечты, о которых он никогда не рассказывал Ксандеру из опасения, что может ранить его чувства. Скорбь по погибшим родителям. Боль от того, что собственный народ отвергает его по не зависящим от него причинам. Паника, что о его магии узнают. Ужас, что однажды брат увидит то, что видят все остальные – и Ана в том числе: он никто, изгой, которому нигде нет места.
И у него много ран.
Старых и новых.
Затянувшихся и пульсирующих.
Поэтому Рэйф сделал единственное, что мог, чтобы избавиться от душевной боли, – со всей силы грохнул кулаками по стеклянному столику у своих ног, порезав руки осколками, заменяя душевные страдания физическими.
По рукам потекла кровь: она капала на пол, собираясь в лужицу, на поверхности которой плясали отблески масляной лампы, напоминая о пламени дракона, который когда-нибудь придет за ним и проглотит целиком. Рэйф еще долго наблюдал отголоски собственного будущего на кровавом месиве – достаточно долго, чтобы порезы на коже успели затянуться, так что не осталось ни следа. Тогда он отправился к умывальнику, чтобы подтереть пол и устранить следы беспорядка.
Она с трудом верила своим глазам. Ворон подставил руки под струю воды и смыл кровь. На его коже не осталось ни следа от порезов.
Кэсси не знала, что заставило ее так надолго задержаться в комнате ворона после ухода Лианы. Поначалу ею двигало любопытство – его жестокие слова стороннему наблюдателю сразу показались неискренними, хотя подругу, по-видимому, ранили в самое сердце. Потом Кэсси почувствовала жалость, видя, как он опустился на колени перед лужей собственной крови, распластав черные крылья по полу, будто стремясь оградиться от внешнего мира – или защититься от него. Минута проходила за минутой, а Кэсси оставалась на месте, повинуясь некоему внутреннему инстинкту, который не до конца понимала.
Зато теперь поняла.
Такую новость нужно немедленно сообщить королю.
