— Он расследовал поступавшие в ее адрес угрозы. Она кивнула на небольшую стопку разноцветных конвертов на столе.
— Веселая предстоит неделька. — И она сдула прядь, упавшую на лицо.
Ивата кивнул:
— Как я понимаю, у нас имеется версия: безумный поклонник каким-то образом вынудил ее открыть ему дверь, вошел и убил ее?
Сакаи поднесла к его лицу веер из писем с угрозами.
— Да, Ивата. Именно что версия. — Она подняла снимки кадров с изображением человека в капюшоне. — Но здешние ребята привыкли исходить из объективных данных.
— У тебя есть копии снимков?
— Нет. Итак, ночью 14 февраля в 2 часа 12 минут он прикатил на велосипеде…
— 14-го? Это же ночь убийства Канесиро!
— Очевидно, всему виной полнолуние. Короче, он приехал на подземную стоянку на велосипеде и оставил его вне зоны видимости. Поднялся на лифте на верхний уровень. А в 2 часа 31 минуту спустился на стоянку и укатил. Ни разу не посмотрел ни в одну камеру, будто знал, где они находятся. В любом случае качество видеозаписи отвратительное.
— Что за велосипед?
— Цвет темно-синий либо черный. Но в стране 72 миллиона велосипедов.
Ивата в задумчивости закусил губу.
— Как называется охранная компания?
— «Ястреб».
— И никаких признаков взлома?
Сакаи закатила глаза:
— О том и речь, как это ни смешно. Еще спроси, зачем же она добровольно открыла дверь, если получала письма с угрозами?
— Ну и?
— Может, ее все достало, и она решила с этим покончить. Может, она заказала пиццу. А может, из-за барбитуратов ничего не соображала.
— Она что, принимала таблетки?
— Она крепко торчала, студии грозили разорвать контракты, если она не возьмет себя в руки.
— Говоришь, ее избили до смерти?
Сакаи вытащила фотографии с изображением места преступления. Мина Фонг лежала навзничь, голая, вся в крови. У нее были сжаты кулаки и плотно, словно у рыдающего ребенка, сомкнуты веки. Там, где на коже не было крови, виднелись багровые подтеки. Лицо страшно распухло, оба глаза заплыли от синяков. Нос напоминал раздавленный гриб. Губы набухшие, а веки почернели, словно обожженные.
— Время смерти? — Ивата передал фотографии обратно Сакаи.
— Судмедэксперт говорит, что, возможно, это произошло от четырех до восьми вечера. Но неизвестный зафиксирован в тот день системой видеонаблюдения в более раннее время, так что будем считать, что этот период увеличивается.
— Расскажи подробнее о маньяке.
— Фонг обратилась в полицию несколько недель назад, но не могла сказать ничего определенного. «Кажется, за мной следят», и все. Никаких подтверждений, пока у нее не украли собаку. В тот день ее помощница выгуливала пса в парке. Сказала, к ней подошел мужчина, ударил в лицо и забрал собаку. И скрылся прежде, чем она успела понять, что случилось. Описать его не смогла.
Сакаи протянула Ивате еще один снимок: обезглавленного трупа собаки на лице мертвой хозяйки.
Вскинув брови, Сакаи отхлебнула кофе.
— Хотя бы собачка нашлась, да?
Ивата положил снимки и потер глаза. Какое-то тревожное чувство овладело им: дежавю в сочетании с бессилием.
— Что-то тут не складывается, Сакаи.
— Это убийство слишком скучное, на твой взгляд?
— Напротив. Это безумие. Разыгранное как по нотам.
— Пошел ты, Ивата.
— Патологическая привязанность к объекту прослеживается довольно четко. Есть несколько типов маньяков, которые подпадают под этот случай. Поклонник, зацикленный на Фонг и идеализирующий ее на расстоянии. Преследователь из «своих» — бывший любовник, который никак не оставит ее в покое, — по статистике, это самый частый случай. Или же это банальный эротоман. Но…
Сакаи допила кофе и слишком громко поставила кружку на стол.
— Ивата, все это дерьмо из энциклопедии ФБР, что ты несешь, никого тут не впечатляет. Ты теперь даже не полицейский.
— Возможно, но тебе не кажется, что в этом деле слишком все подчищено?
— Уж не хочешь ли ты сказать, что между письмами с угрозами и зверским избиением нет никакой связи?
Ивата покачал головой:
— В том-то и дело. Связь, безусловно, есть. Но выглядит все чересчур идеально. Мужчина, который шлет письма, отрезает голову собаке и пишет имя любимой на руке, таким образом оставляет следы. А этот чувак, — Ивата постучал пальцем по размытому снимку человека в капюшоне, — не оставил ничего. Вся ваша профессиональная команда криминалистов не нашла ни волоска. Вот в чем загвоздка.
Сакаи потерла виски.
— Ладно, пока это все, что у нас есть. Но перчатки и капюшон еще не делают из него гения маскировки. Мы его возьмем.
Ивата поджал губы.
— Да, конечно.
— Но ты вряд ли пришел сюда с советами. Зачем пожаловал?
Ивата закусил губу и покачал головой с отсутствующим видом.
— Послушай, что бы там ни было, лучше скажи.
Он тяжело опустил ладони на стол.
— Идзава мертв, и Фудзимара закрыл дело.
—
— По мнению Центрального управления полиции Токио, Черное Солнце мертв, а меня они почти выставили за дверь. Но мы-то с тобой знаем, что он на свободе.
— Чего ты хочешь?
— Мне нужна твоя помощь.
— Помощь?!
— Мы ведь отлично поладили.
— Нет, Ивата. Я лишь выполняла твои поручения — а это не одно и то же. Да и чем я могу тебе помочь? Мы теперь не работаем вместе.
