— Наши взятки становились все больше, так же как и риски. Мы пустились во все тяжкие и стали охрененно богатыми. Перестали заниматься инсценировками захвата наркопритонов. Дела пошли серьезные — подтасовка голосов на выборах, подделка результатов публичных торгов, жилищные проекты. Мы оказались так глубоко внутри якудза, что могли целыми неделями не показываться в участке. У нас не было татуировок, но мы знали, в кого превратились.
— И что дальше?
— Номура, чертов ублюдок. Как-то раз он приходит к Акаси и говорит ему, что больше не может этим заниматься, что хочет уйти. Он говорит, что не хочет стоять перед дилеммой — убить или оказаться убитым. Акаси обнимает его, что-то шепчет ему на ухо и провожает до двери. А едва Номура поворачивается к нему спиной, Акаси перерезает ему глотку.
Судзуки посмотрел на потолок, где крылья вентилятора медленно дробили маслянистый воздух.
— Думаю, что тогда я и понял, чем все закончится. Однако Акаси, как обычно, смог все рационально объяснить. Он сказал, что рано или поздно Номуру допросили бы сотрудники комиссии по этике, раскололи бы его, и мы бы оказались в жопе. Я поклялся никому не говорить о случившемся, и мы несколько месяцев пытались не гнать волну. Забавно, но Акаси оказался прав. Полицейское управление решило основательно прибраться в доме. Однажды утром я проснулся оттого, что мне прямо в рожу светит фонарь — за мной пришли мои собственные коллеги.
Судзуки заказал еще пива.
— Хочешь знать, что было дальше, инспектор? Сначала тюрьма, потом автомобильный завод, а далее — парк.
Ивата покачал головой:
— Стало быть, ты хочешь сказать, что Хидео Акаси, помимо всего прочего, был убийцей. Ты в этом уверен?
— Я учился с Номурой в полицейской академии. Когда видишь, как хладнокровно убивают твоего кореша, тут сложно дать иную трактовку. Ты понимаешь, что я имею в виду?
— Как же Акаси удалось выбраться из этой истории?
— Он представил дело как месть якудза. Нашел какого-то простофилю, кандидата на виселицу, а мы оба дали нужные показания. И все. А что касается остальных косяков, то Акаси все свалил на меня. Возможно, он сам инициировал разбирательство в комиссии по этике.
Судзуки провел грязным пальцем по горке табачного пепла и глубоко вздохнул. Ивата посмотрел на часы и встал.
— Я должен идти. Спасибо за потраченное время. Позаботься о себе, Судзуки.
Он открыл скрипучую дверь.
— Инспектор, — сказал Судзуки. — Ты думаешь, что он спрыгнул, потому что пытался от кого-то сбежать?
Ивата кивнул.
— Тогда это мог быть только дьявол собственной персоной.
— Почему?
— Потому что единственным человеком, которого боялся Акаси, был сам Акаси.
Быстро мчась по серым артериям Токио, Ивата постоянно бросал взгляд на часы на приборной панели. Время истекало. Зазвонил телефон.
— Хатанака?
— Ивата, я у Радужного моста. Контора охраны закрыта. Но не волнуйтесь, я не уйду, пока не раздобуду все записи с камер.
— Молодец, сынок. Если будет нужно кого-то разбудить, не стесняйся.
— Вы нашли Судзуки?
— Да, и его рассказ подтверждает наши подозрения: так или иначе Акаси играет во всем этом ключевую роль.
— А куда вы направляетесь сейчас?
— В Центральный архив управления. Хочу найти информацию о парне по имени Такара Мацуу. Перед тем как Сакаи поручили дело Черного Солнца, она занималась его исчезновением.
— Вы не хотите ей позвонить?
— Нет. Я узнал, что и Акаси перед смертью вел дело Мацуу. Каждый раз, когда я упоминал его имя, Сакаи замолкала. Здесь что-то не так.
— Ладно, босс. Я поеду в лабораторию управления Сибуи, как только раздобуду пленки.
— Хорошо, буду ждать тебя там.
Через четверть часа Ивата уже ехал в сторону Тиёда. К северу мерцали огни Императорского дворца. На востоке вырисовывались здания министерства иностранных дел и парламента, а немного поодаль — парк Хибия.
Перескакивая через ступени, Ивата поднялся по лестнице Главного городского полицейского управления Токио. Проверка службой безопасности заняла всего несколько минут. Войдя в лифт, он набрал выданный ему одноразовый код и опустился на четвертый подземный этаж. Двери лифта впустили его в огромный офис без окон, и молодой человек в безукоризненном костюме тепло поприветствовал Ивату.
— Добрый вечер, инспектор. Вам нужен доступ к центральному архиву?
— Именно так. Незакрытое дело о пропаже человека. Такара Мацуу.
— Прошу следовать за мной.
Ивата прошел в угол, где стояло несколько удобных кресел. Секретарша предложила ему воды, а молодой человек быстро вернулся с планшетным компьютером.
— Вот и он, инспектор. Такара Мацуу. Был обвинен в убийстве трех детей в возрасте от пяти до восьми лет — в соответствии со статьей 199, пункт два Уголовного кодекса.
— Приговор?
— Его отправили в психиатрическую клинику, где он провел пять лет. После освобождения в 2004 году он стал информатором полицейского управления.
— Что?! Он получил всего пять лет?
— Так здесь написано. — Мужчина нахмурился. — Хотя мне непонятно, как это возможно — столь мягкое наказание за убийство детей.
— Мне кажется, я знаю, почему так произошло, — сказал Ивата, поднявшись. — Спасибо за помощь.
