– Одним нам уже не справиться, времени не хватит… Попросим
Он бросил это слово, как нож. Клуттигу стало не по себе.
– Ну это уж слишком! Довольно и того, что мы заварили кашу на свой страх и риск. А тут еще гестапо!.. Если узнает начальник лагеря…
– И этот человек еще хотел стать начальником лагеря!.. – процедил Райнебот. – Впрочем, завтра мы все равно напялим штатское тряпье, если, конечно, успеем, и тогда прощай, славное время. Но пока я ношу этот мундир…
Он встал в вызывающую позу. Клуттиг снова почувствовал превосходство этого юнца. Бывшему владельцу плиссировочной мастерской стало вдруг не по себе в мундире гауптштурмфюрера.
– Что ж, хорошо, – согласился он, – гестапо так гестапо!..
Работники вещевой команды, чувствуя пристальное внимание к себе лагерного начальства, были готовы к тому, что в любой час может грянуть беда. И все же появление Клуттига и Райнебота поразило их, как неожиданный удар. Даже Цвайлинг был настолько смущен приходом своих коллег, что в трусливом ожидании не сводил с них глаз. Не коснется ли это посещение и его? Заключенных тут же построили. В заднем ряду стоял Бурах. Он наблюдал за происходящим с чуть заметной усмешкой – у него-то было отличное алиби. Розе стоял в первом ряду, белый, как мел, и старался побороть дрожь в руках и ногах. Пиппиг стоял на месте Гефеля. Сделав шаг вперед, он доложил:
– Команда вещевого склада построена.
– Новый капо, а? – спросил Райнебот, ни к кому не обращаясь, и пошел вдоль рядов. Клуттиг последовал за ним.
Пиппиг мучился догадками: в чем причина опасного визита? Неужели Гефель?.. Эту мысль Пиппиг загнал в самый дальний уголок сознания. Бурах, Цвайлинг? Взор Пиппига скользнул по лицу Цвайлинга. Не его ли рук дело?
Цвайлинг, как и заключенные, застыл на месте.
Райнебот шагал вдоль рядов и мысленно отмечал, кого стоит изъять. Испуг на окаменевших лицах, мертвая тишина, которую нарушал только скрип его сапог: раз – два, раз – два, Райнебот упивался своей властью. Раз – два, раз – два. На губах играла циничная усмешка. «Эти болваны готовы наложить в штаны от одного нашего вида. Если б они знали, что и мы недалеки от этого!..» – посмеивался над собой Райнебот.
А заключенный Пиппиг в это время думал: «Вот вы видите, что мы стоим навытяжку перед вами, и воображаете, будто боимся вас. Погодите малость! Вы сами уже готовы наделать в штаны. Недолго тебе еще барабанить пальцами по кителю, подлая рожа!..»
В седьмом ряду по прямой от среднего окна…
Раз – два, раз – два…
Перед Розе Райнебот остановился. Он заметил испуг, плясавший у того в глазах. «Этот, кажется, подойдет!» Потянув за пуговицу куртки, Райнебот вытащил Розе из строя.
– Вы пожилой и разумный человек. Как вы могли впутаться в эту дурацкую историю?
– Господин комендант… у меня… Я ничего не знаю… ровно ничего…
Райнеботу стало весело. Он представил себе, что держит Розе за шиворот и тот болтается в воздухе. Да, именно такой ему и нужен!
– У вас или не у вас и знаете вы или не знаете – это еще выяснится. – сказал Райнебот со свойственным ему циничным натиском и вытянул Розе из строя. У того душа ушла в пятки.
– Господин комендант… я, право же, не…
«Еще слово, и я удавлю его!» – подумал Пиппиг.
Райнебот круто повернулся к Розе:
– Молчать! Свинья!
Окрик прозвучал, как выстрел. Тактика! Исключительно бесстрастная тактика запугивания. Райнеботу доставляло удовольствие, что он овладел ею в совершенстве. Следующего Райнебот поманил пальцем и молча указал на место рядом с Розе. Этим следующим был Пиппиг. Он вышел из строя, стал подле Розе и, улучив миг, ткнул его в спину. Пиппиг кипел от гнева.
В шестьдесят первый блок нежданно явился Кремер.
Малыш сидел на полу за нарами. Цидковский хотел было накинуть на него одеяло, чтобы скрыть от старосты, но тот махнул рукой.
– Оставь! Я все знаю.
Посыльный от Риомана принес ему бутылку молока и печенье. Кремер извлек все это из карманов и хотел протянуть ребенку, но почему-то застеснялся и передал Цидковскому.
– Держи!
Цидковский с благодарностью принял сокровища. Его лицо в глубоких морщинах просияло. Он спрятал бутылку и сверток в постель.
Кремер подошел к ребенку. Мальчик смотрел на большого, серьезного мужчину теплыми бархатными глазами маленького красивого зверька, и в них отражалась мудрость тысячелетий, еще недоступная человеку. Кремер прочитал на детском лице уже зрелые мысли, и это его потрясло.
Он оглядел помещение. Оно было оборудовано под амбулаторию: простой стол, несколько стульев, на этажерке – пузырьки, банки с мазями, скальпели, ножницы – самые необходимые материалы и инструменты для лечения paн.
– Куда ты спрячешь ребенка в случае опасности? – спросил он начальственным тоном.
Цидковский, улыбнувшись, покачал головой.
– Опасно нету. Сюда никто ходит. Ни врач, ни эсэс. Мальчик быстро шмыг-шмыг под нары. – Он рассмеялся.
Кремер сердито отчитал поляка.
– Нет опасности? Да что ты знаешь? Только что со склада уволокли полкоманды! Ищут ребенка. Стоит им у одного-единственного дознаться, где мальчик, как нагрянут сюда и начнут ползать по всем углам. Что тогда?
