Розе прислушался к своему голосу. Потом вдруг встал и на цыпочках подошел к Пиппигу. Тот лежал, подогнув ноги. Голова соскользнула с клинообразной подушки.
«Что, если он умрет?» – Розе судорожно глотнул.
– Руди…
Розе с трудом владел собой. Ему хотелось кричать, но он был слишком робок. Ему хотелось барабанить кулаками по двери, но он был слишком труслив. Прижав кулаки ко рту, он повернулся, чтобы отползти на тюфяк, – и вдруг окаменел. В замке оглушительно щелкнул ключ, и дверь отворилась. Метнувшийся в камеру жесткий луч карманного фонаря безжалостно ударил Розе в лицо. Вошел молодой гестаповец, ночной дежурный.
– А ну выходи!
Он грубо вытолкал скорчившегося Розе из камеры.
Приблизительно в тот же час темная фигура притаилась за дощатой будкой у ограды эсэсовского свинарника. Здесь, на северном склоне лагерной территории, еще видны были кое-где остатки горного леса. Перед свинарником тянулись здания лазарета для заключенных, напротив него – отгороженный от так называемой «лазаретной дороги» Малый лагерь.
Фигура за будкой долго оставалась неподвижной. Человек, казалось, прислушивался. Недалеко от свинарника проходило заграждение из колючей проволоки, через которое был пропущен электрический ток. На бетонных столбах ограды, похожих на букву «Г», горели красные лампочки. На вышках стояли часовые. Очевидно, на них и было сосредоточено все внимание неподвижной фигуры, неотрывно наблюдавшей за вышками. Казалось, у этого человека было зрение ночной птицы. Черными тенями выступали пулеметы над перилами вышек. Фигура не двигалась. Так же неподвижно стояли и часовые, скользя взглядом по лагерю. Время от времени они переминались с ноги на ногу, и тогда дощатый настил скрипел под сапогами.
Внезапно человек пригнулся и тенью скользнул к торчавшему неподалеку пню. Здесь, присев на корточки, огляделся, намечая перебежку до ближайшего дерева. Улучив благоприятный миг, он в несколько прыжков бесшумно достиг цели. Человек был без башмаков, в одних носках. Это был заключенный. Он двигался с ловкостью акробата. Вот он прижался к дереву и снова стал выжидать. Впереди оставалось самое трудное – пересечь широкую «лазаретную дорогу». Он долго разглядывал вышки и окружающую местность.
Потом снова пригнулся, с проворством ласки шмыгнул через дорогу и, очутившись на открытом пространстве, бросился между деревьями и пнями на землю. Полежал, не шевелясь, слившись с землей, затем пополз от дерева к дереву в сторону Малого лагеря. Осторожно приподняв нижнюю проволоку ограды этой части лагеря, человек прополз под ней. Теперь, оказавшись достаточно далеко от вышек, он с большей уверенностью стал пробираться между отхожими местами, кучами хлама и мусорными ящиками к шестьдесят первому блоку. Тесно прижавшись к стене барака, он осторожно нажал дверную ручку и отворил дверь лишь настолько, чтобы протиснуться внутрь.
Ночь была безветренной, и человек не стал закрывать дверь. Он постоял, выжидая, пока глаза привыкнут к темноте, затем сориентировался. Вон там дощатая перегородка. К ней он и направился.
Дверь была прикрыта неплотно. На топчане спал Цидковский. Три его помощника лежали на тюфяках прямо на полу. Цидковский храпел. Прикорнув за его спиной, спал ребенок. Осторожно ступая, заключенный пробрался мимо спящих санитаров к Цидковскому и бережно приподнял ребенка. Это было проделано так ловко, что мальчик даже не проснулся. Бесшумно, как кошка, пришелец покинул со своей добычей барак и притворил за собой дверь.
Выбравшись наружу, человек остановился. Мальчонку надо было разбудить, чтобы он не испугался и, боже упаси, не закричал. Похититель слегка встряхнул спящего крошку. Тот проснулся и чуть слышно вскрикнул от испуга. Заключенный закрыл ему ладонью рот и стал что-то шептать по-польски, покачивая и нежно прижимая к себе ребенка. Смышленый малыш догадался об опасности и вел себя тихо. Польские слова, которые человек произносил с сильным русским акцентом, подействовали успокаивающе. Мальчик обвил ручонками его шею и крепко держался за нее. Мужчина пригнулся и растворился со своей ношей в темноте.
Сгорбившись еще больше, чем когда он выходил, Розе через какой-нибудь час возвратился в камеру. Ночной дежурный усмехнулся, глядя на его жалкую фигуру.
Не взглянув на Пиппига, Розе прокрался в угол и заполз под одеяло, с отвращением думая о своем малодушии.
Клуттиг внезапно проснулся от громкого звонка телефона. Звонил Гай. Еще не проснувшись окончательно, Клуттиг слушал его скрипучий голос.
– Алло! Эй вы, дурачье! Забирайте своего жиденка в шестьдесят первом блоке, Малый лагерь.
Клуттиг мгновенно пришел в себя.
– Дружище, Гай, как это тебе удалось…
– Приложил немного ума, – донеслось с другого конца провода.
В аппарате щелкнуло – Гай повесил трубку.
